— Товарищ генерал-майор! — Петров тоже вскочил на ноги. — Вы даете себе отчет, — Петр Петрович перешел на сухой и насквозь официальный тон, — какую информацию пытаетесь сейчас из меня выбить? Ответить на твой вопрос могут сейчас только в Ставке Верховного Главнокомандующего!
Лицо бравого генерал-майора дрогнуло, исказилось на мгновение, отразив душевные муки, обуревающие начальника училища. Но он практически мгновенно справился с ними, вернув лицу прежнюю уверенную непоколебимость. Кремень мужик!
— Петр Петрович, ты же высокоранговый Мозголом… — неожиданно глухо произнес Младенцев. — Загляни мне в голову, выверни там все наизнанку… Ты же отлично знаешь, что я не предам… ни словом, ни делом…
— Знаю, Семен Иванович, знаю! — произнес товарищ оснаб, возвращаясь на место. — Потому и разговариваю с тобой, а не в Особый отдел сопровождаю.
Следом за Петровым тяжело опустился на стул и сам генерал-майор:
— Скажи хотя бы одно… Живы?
И столько было в этом голосе затаенной надежды, что даже я, глухая тетеря, её самим сердцем расслышал.
На его вопрос командир не ответил, а лишь печально и медленно покачал головой.
— Совсем никого не осталось? — продолжал сопротивляться неизбежному генерал-майор, словно это были его собственные дети.
— Прости, Семен Иванович… — Оснаб понуро уставился в столешницу, — не доглядел…
— Вечная память! — громыхнул генерал майор.
— Вечная память! — откликнулся этом оснаб.
— Вечная память… — прошептал я вслух одними губами, а мысленно добавил:…тебе, Илья Данилович Резников! Спи спокойно, герой! Я отомщу за тебя! И за всех невинно погибших в этой чудовищной войне! Помоги мне, Господи… или кто бы ты ни был в этой святой мести!
Семен Иванович тем временем открыл сейф и достал из него бутылку марочного грузинского коньяка «ОС» двенадцатилетней выдержки. Я узнал его по желтой этикетке с коричневыми надписями. Доводилось такой пробовать. Следом за бутылкой появились из сейфа и граненые стаканы, в которые генерал-майор щедро разлил сразу всю бутылку:
— Помянем! — произнес он, поднимаясь на ноги.
Мы встали, разобрали стаканы и замолчали. В тишине было слышно, как в металлическом плафоне настольной лампы громко жужжит муха, разбуженная жаркой погодой. Неожиданно муха вырвалась из плена и стремительно спикировала прямо в стакан товарищу генералу. Он, даже и глазом не моргнув, выдернул насекомое из спиртного и одним махом влил спиртное в себя.
— Земля им пухом! — выдохнул он.
Когда опустевшие стаканы были убраны обратно в сейф, мы закурили.
— Ты хоть скажи, Петр Петрович, как они погибли? — наконец, разорвал затянувшееся тяжелое молчание Семен Иванович. — Я не спрашиваю, чем они там у вас занимались и какие задачи ставило перед ними руководство… Я в это не лезу…