— Знакомься, Семен Иванович, — произнес Петров, снимая фуражку и приглаживая слегка вспотевшие волосы — на улице стояла не свойственная данному времени года жара. — Гасан Хоттабович Абдурахманов! — представил он меня начальнику училища.
— Младенцев, Семен Иванович, — пробасил генерал, как-то странно на меня поглядывая. — Уважаемый Гасан Хоттабович… — продолжал пристально вглядываться в мои черты лица Младенцев. — А мы с вами раньше нигде не встречались?
Ну, я-то с ним точно не встречался, не было у меня в той жизни контактов с товарищем генерал-майором, даже общих точек соприкосновения на фронтах — и тех не было.
— Увы, нет, — вместо меня ответил Петр Петрович. — Гасан Хоттабыч долгое время проживал в одном заброшенном селении, покуда не пробудился…
— Да нет же! — перебил его начальник училища. — Я его точно видел! У меня отличная память на лица… Постой… — Он неожиданно нахмурился и прищурил глаза. — Точно он! Гасан Хоттабович, а вы, случайно, не родственник Илье Резникову?
Твою мать! Память у генерала на лица действительно феноменальная! Признать в скукожившемся, обрюзгшем и морщинистом старике молодого крепкого парня… Выходит, мой двойник тоже проходил обучение в этом же самом училище? А если еще и на Силовом отделении? Выходит, он что, тоже пробудился?
— Нет, Петр Петрович, да ты сам посмотри! — никак не хотел униматься Младенцев. — Вылитый Резников, только постаревший лет на пятьдесят!
Ага, это он меня хорошо еще оценил. Неужели я настолько стал лучше выглядеть?
— Поверь, Семен Иванович, ты ошибаешься! — бесстрастно произнес оснаб. — Может, и есть какое-то сходство, но я не улавливаю…
— Петр Петрович, не темни! Ты же Резникова хорошо знаешь — сам отбирал! А после у меня целый взвод курсантов и потенциальных Силовиков увел! А они еще даже и инициацию не успели пройти!
«Угадал, значит! — подумал я, — выходит, что тот самый экспериментальный отряд полностью состоял из потенциальных Силовиков, не прошедших инициацию. Следовательно, подготовить не восприимчивых к Некровоздействию противника бойцов возможно только из людей с Даром, не прошедших инициацию!»
Я не боялся, что Петр Петрович услышит мои мысли, поскольку в последнее время я пользовался его советом и усиленно тренировался постоянно держать «Стену отчуждения». На весь день меня, конечно, не хватало, но несколько часов мои мысли были недоступны никому, кроме меня. И время удержания «Стены» постоянно росло.
— Пацаны ведь еще совсем! — И не подумал отцепляться от Петрова начальник училища. Оснаб перед нашей встречей, как оказалось, дал начальнику училища меткое, точное и очень определение — настоящий «отец солдатам». — Только Резникову из них через двадцатку перевалило… — Младенцев неожиданно сурово взглянул на моего командира, затем застегнул верхнюю пуговицу на гимнастерке и поднялся на ноги. — Что с моими ребятами, товарищ оснаб? — потребовал объяснений от Петрова Семен Иванович.