— Курсанты Нефёдова и Абдурахманов! Кончай базар! — Оторвал нас от милой беседы грубый оклик старшего наставника Болдыря. — Успеете еще пообщаться — вы сегодня на пару драите общественный нужник! — зычно объявил он. — Встать в строй!
[1] Ныне — Московское высшее общевойсковое командное орденов Жукова, Ленина и Октябрьской Революции Краснознамённое училище (МВОКУ).
[2] Павлов, Иван Петрович — советский ученый-физиолог, создатель науки о высшей нервной деятельности. Герой намекает на известную всему миру «собаку Павлова».
Ну, мы с Надюшкой и поковыляли… Вернее, я поковылял, а она по доброте душевной продолжала поддерживать меня под локоть — дедушка-то старенький, того и гляди развалится… Да, из-за той самой подлой подножки мы с сердобольной девчушкой оказались последними на построении.
— Развели тут богадельню… хренову! — недовольно фыркнул старший наставник, наблюдая злым взглядом за нашей «сладкой» парочкой. — Курсанты… мля… Тьфу, смотреть и то противно! Абдурахманов, и чего тебе спокойно на печи не сиделось? — продолжал докапываться до меня Болдырь. — Слез зачем-то… Тебе помирать не сегодня-завтра, а туда же?
— Так точно, товарищ старший наставник! — «бодро» откликнулся я. — На кладбище уже лет двадцать прогулы ставят! Никто и не думал, что Сила проснется…
— А тебе сколько, старикан? — перебил меня Болдырь. — Семьдесят? Или все восемьдесят?
— Сто два, товарищ старший наставник! — Я даже грудь колесом попытался выпятить, но не срослось.
— Едрить-колотить! — Только что и смог выдавить наставник.
А курсанты весело загудели.
— А-а-атставить! — рявкнул Болдырь, и все смехуёчки стихли. — Ра-авняйсь! Сми-ирна!
Заняв места в строю «согласно купленным билетам», мы подверглись тотальному досмотру со стороны придирчивого начальства. Этот гад с красным квадратным лицом, пышными фельдфебельскими усами и такими же фельдфебельскими замашками спуску не дал никому. Под разнос попали все, а не только мы с Надюшкой. У этого гимнастёрка пузырем, у того ремень «провис», хоть кулак туды толкай, то грудь «не торчит» (придирка только для мужиков, девчушки во взводе подобрались всё на редкость фигуристые!), то спина колесом. С этим-то все ясно — камень в мой огород, и спина у меня намного колесее, чем у других курсантов.
Досталось и тому засранцу, что мне подножку подставил, это крысеныш портянки по-человечески наматывать не умеет! Вот и торчал незаправленный кусочек ткани из его сапога. В общем, получили все сестры по серьгам!
Расхреначив в пух и прах нашу разношёрстную компанию, занятия у нынешнего набора курсантов-Силовиков начались всего лишь неделю назад, так что я и несильно опоздал, остальные тоже еще не успели как следует втянуться, и определив каждому индивидуальное наказание, чтобы жизнь малиной не казалась, Болдырь скомандовал: