Сам я был далек от спокойствия, но это специально. Чтобы спустить пар, и когда мы выйдем на позицию, быть уже предельно сосредоточенным. А сейчас я ругал себя последними словами, потому что попался на примитивную провокацию. Когда вчера ко мне подошел этот гаденыш и плюнул мне на ботинок своей коричневой жвачкой, то я не сдержался и двинул ему в челюсть. А это по их американским правилам нормальный такой вызов на поединок.
И правила в данном случае действовали именно американские, так как инцидент произошел в общем посольстве американских королевств, куда я как последний дурак приперся на оружейную выставку. Вот и стреляемся мы сегодня на условиях бретёра. Ничего страшного, но главное то, что я не должен был такого допустить, потому как рано или поздно, если отдавать инициативу в чужие руки, это может очень плохо кончиться.
Сейчас же правила простые — стреляемся каждый из своего револьвера, с тремя патронами в барабане. Изначально стоим в шестидесяти шагах друг от друга, то есть примерно в сорока пяти метрах, и сходимся на двадцать шагов. Стрелять можно в любой точке, но отстреляв все патроны, необходимо дойти до ближней линии.
Я взял из рук назначенного секунданта свой револьвер и сунул в открытую кобуру на ремне. Затем заметил, как возвращают оружие сопернику, и отметил, что у того на стволе одиннадцать крестиков. Одиннадцать противников он застрелил насмерть. Значит остальных восемьдесят восемь ранил. Скорее всего специально, потому что именно за такой исход ему и заплатили. И тут сомнений нет, что этот тип одиннадцатерых убил намеренно, потому как он настоящая мировая знаменитость. То-то журналистов на нашу дуэль набежало…
А ещё этот гад из известного техасского графского рода. Но титул не всегда спасает от закона, так что из своих сорока двух лет он провел в тюрьмах шестнадцать. Так себе бизнес.
Я двинулся к начальной позиции, недовольно оглядывая трибуны. Да, место для дуэлей в Твери — настоящий стадион. И народу сегодня и на дешевых скамейках, и в дорогих ложах уйма. А еще прямо за моей позицией, почти под навесом перед входом под трибуны, стоит японка, знакомая мне по статье из вчерашней газеты. Настоящая, в очень ярком кимоно, с веером, на котором изображена ветка сакуры, и с гигантским бантом на пояснице.
Вообще-то там стоять не положено, потому что это место точно на линии огня, о чем свидетельствует здорово испещренная пулевыми выбоинами дубовая дверь в нескольких метрах за спиной этой дуры.
Но дамочка считает, что не для всех законы писаны, хотя то, что она дочь наследника одного из даймё или, по-европейски, герцога Ниппонской империи, от пули явно не защитит. Но рядом стоят две хмурые магички, которые, как я понимаю, держат мощный воздушно-кинетический щит, готовый остановить пулю.