Лопух на это ничего не ответил — лишь отошёл в сторонку, а преподаватель уже вызывал следующего. А я снова отошёл и погрузился в свои мысли.
— Воронов! — наконец-то донеслось до меня примерно через час.
Я вышел из толпы и, собравшись с духом, прошёл к сфере. Вблизи она оказалась банальным стеклянным шаром. По сигналу мага я положил обе ладони на артефакт и приготовился к чему угодно.
И вот я смотрю на шар.
Вспышка чёрного дыма внутри сферы. Как будто в воде растеклось пятно осьминожьих чернил.
На мгновение перед моими глазами встала совершенно другая картина.
Я будто стал крупнее и старше, напротив меня стоял, вскинув кулаки, какой-то пацан в спортивной куртке.
— Наподдай ему, Гарик! — раздался крик у меня за спиной, и видение исчезло.
Во мраке черноты, заполнившей сферу, рождается золотая молния.
Я ещё старше, на мне дорогой костюм.
— Игорь Фёдорович, добро пожаловать! — передо мной склонился администратор дорогого ресторана.
Под руку со мной шла рыжая красавица в изумрудном элегантном платье.
Новая вспышка молнии внутри чёрного шара, и новое видение прорезает мне голову.
— Смотри, какая тачка, Гарик! — улыбаясь, произнёс Жека, демонстрируя мне шестисотый мерин.
— Красавчик, — отвечаю я. — Погонять дашь?
Какой ещё Жека⁈ Кто это, вообще, такой?
От боли у меня начинают слезиться глаза, в груди давит, будто сердце сейчас разорвётся.
Как-то механически отметив расширенные глаза мага, я стараюсь удержать рвущуюся от знакомых образов голову. Мелькают лица, которых я не знаю, чужие места.
— На что ставишь, Гарик?
— Да хрен его знает. Давай всё на красное.
Молния внутри черноты не гаснет, она разгорается, переходя в яркое пламя. И я понимаю, что начинаю падать, но руки мага успевают меня подхватить.
— Поздравляю, Наталья Вячеславовна, у вас сын! — раздаётся в голове знакомый голос.
И я проваливаюсь во тьму.
В нос ударил запах нашатыря, и я, поморщившись, очнулся.
— Ярошкина! — позвали в этот момент мою одноклассницу.
Это что, я так долго был без сознания, что уже до конца списка дошли?
— Всё, всё, не кривись, — с улыбкой произнесла сидящая рядом лекарка лицея, Елизавета Афанасьевна. — Ты бы, конечно, и так проснулся, но с нашатырём оно надёжнее.
— Спасибо, — кивнул я, осмысливая случившееся. — Сколько я так провалялся?
— Полчаса без сознания, — ответила Елизавета Афанасьевна, убирая пузырёк. — Как себя чувствуешь?
Удивительно, но ничего не напоминало о том, как мне было плохо совсем недавно. Ни голова не болела, ни галлюцинации не преследовали. Такое ощущение, будто я хорошенько выспался после тяжёлого дня.