А прапорщик тем временем направился к нашему столу, что было довольно логично — мы сидели чуть ли не у самого входа.
— Приятного аппетита, курсанты, — остановившись рядом со мной, негромко произнёс он. — Как обед? Всё устраивает?
— Спасибо, господин прапорщик, — ответил я, отставив чашку с чаем. — Всё отлично!
— Кормят здесь хорошо, — подтвердил Орешкин.
— Рад, что вам нравится, — кивнул работник академии. — Я прапорщик Кирюхин, заместитель заведующего столовой, так что интересуюсь не просто так. Ваши фамилии, курсанты?
— Курсант Орешкин, господин прапорщик!
— Курсант Воронов, господин прапорщик!
Ответили мы практически хором. Остальные же делали вид, будто никакого прапорщика здесь вообще нет. И правильно поступали — ещё в первый день было наглядно продемонстрировано, что бывает с теми, кто отвлекается от приёма пищи. А раз прапорщик общался только с нами, то остальным влезать не стоило.
— Мне нужна пара человек, — произнёс Кирюхин. — Доставку надо привезти. Я бы взял своих постоянных помощников, но они в увольнительной. А мясо само себя на кухню не привезёт. Нужно перетаскать пару десятков говяжьих полутуш. Что скажете?
Учитывая, что я и раньше размышлял о заработке с прапорщиками, отказываться было глупо. Если с Верещагиным установить нормальные отношения оказалось не сложно, а с Васильевой так и вовсе приятно, то связи со вторым человеком в столовой — это в любой крупной организации полезно.
— Мы согласны, господин прапорщик, — ответил я, не дав вмиг погрустневшему Орешкину раскрыть рот.
— Ну тогда, раз вы уже доели, ступайте за мной, — чуть тише произнёс прапорщик. — Орешкин и Воронов. Я не забуду, что вы мне помогаете.
Мы подошли к служебному входу в столовую, там нас ждал небольшой минивэн с военными номерами. Прапорщик открыл нам дверь в не имеющий окон салон, большую часть которого занимала холодильная установка. Это было логично — никто ведь не повезёт замороженные туши в обычном автомобиле.
— Прыгаем и поехали. И смотрите, не простудитесь мне тут, — распорядился Кирюхин, после чего закрыл за нами дверь.
Через минуту машина покатилась по дороге, потом ненадолго остановилась у КПП, после чего ускорилась, выехав за ворота. Единственное окошко, соединяющее салон и кабину, было занавешено фиолетовой непрозрачной шторкой. Нас с Гришей было не видно, да и нам тоже оказалось не на что смотреть.
— Ну ты рассказывай, Гарик, как там оно? — ткнул меня в плечо Орешкин. — Интересно же. Что за подруга, давно её знаешь?
Я вздохнул и уже хотел было ответить нечто в духе: «джентльмены о своих подвигах не распространяются», однако мне в голову пришла новая идея.