— Она, да против России…
— Не развяжет в союзе с кем угодно, ей такие союзы будут крайне невыгодны. Вторая выгода будет заключаться в том, что Австрия и во внешней своей торговле, в нами не связанной, будет давить торговлю наших естественных врагов. То есть этих врагов она будет ослаблять — а России это крайне выгодно. На пока гадостей от британцев на Юге хватает…
— И от французов.
— От французов больше гадостей практически и нет, после того, как они армянских бандитов к себе принять были вынуждены и с ними близко познакомились… Они наоборот уже нам по этой части помогают. Да и нормальные армяне тоже поняли, что с французами лучше не связываться — а их, нормальных в смысле, все же большинство…
Переговоры с австрийцами были долгими — но все же их удалось убедить в том, что иного выхода у них просто нет. То есть убеждал австрийцев все же не столько Андрей, сколько господин Струмилло-Петрашкевич, и убеждал так, что по окончании этих переговоров заявку на вступление в валютный союз подала уже Словакия. Словакам это было проделать не особенно и сложно: промышленности, которую было желательно «социализировать», у них почти и не было, а единственный действительно крупный завод — тракторостроительный в Кошице — владелец этого завода сам предложил «национализировать». А так как этот самый владелец — то есть господин Святозар Фиала — собрался вложить вырученные за продажу завода государству в постройку нескольких электростанций и еще нескольких не самых маленьких заводов, то он был назначен на должность министра промышленности. И начал ускоренно эту самую промышленность создавать. Понятно, что скоро результатов его деятельности можно было не ждать, но все же Словакия получила мощный толчок в направлении индустриализации, а так как эта индустриализация шла почти полностью за государственный счет, перспективы ее — с точки зрения правительства России — выглядели крайне неплохо…
Однако пока все еще валютный союз, по словам Юмсун, «не добирал» — и на очередном «совещании в верхах» Андрей попросил прояснить, чем же библиотекари недовольны.
— Я не говорила, что мы чем-то недовольны, просто пока еще этот союз очень, я бы сказала, локальный, — ответила ему Еля. — Его и расширить вроде нетрудно — но страшно этим сейчас заниматься.
— Это почему страшно? — удивилась Лена.
— Когда в нашей истории Сталин такой союз практически учредил, его просто убили. Причем самые верные, казалось бы, соратники убили.
— А почему именно соратники?
— Потому что с точки зрения многих из них сама идея открытого валютного союза противоречил каким-то так коммунистическим идеям. А еще потому, что этим соратникам банкиры популярно объясни, что капиталистические державы, если те Сталина не уберут, начнут атомную войну против СССР. И соратники в большинстве своем просто струсили…