Самоубийцы царства Божьего не достойны. Это я знал точно. Так что в местном аду на снисхождение мне рассчитывать не стоит.
— Не то, чтобы я против, только я не Павел Алексеевич, а Константин Алексеевич!
— Батюшка, заканчивайте — красавец в шубе снова затянул веревку на моей шее и деловито произнес — инквизиторы ждут.
Священник вздохнул и, дав поцеловать крест последнему из приговоренных, спустился с помоста. Теперь к нам приблизились двое в черных масках с прорезями для глаз. Палачи что ли…? Прямо как в плохом кино. Но нет. Эти странные люди начали по очереди обходить каждого приговоренного, прикладывая к груди в распахнутом вырезе рубахи странный предмет, издалека напоминающий то ли равносторонний крест, то ли звезду.
Я слегка наклонился вперед, насколько мне позволяла веревка, чтобы рассмотреть, что там происходит. И офигел: у жертвы, прямо над левым соском мерцала восьмиконечная звезда, сантиметров семи в диаметре. Инквизитор приложил к ней свой черный «крест» — звезда запульсировала… и погасла. А мужчина тут же обмяк, чуть не свалившись со скамьи.
Я опустил глаза на «свою» грудь. Мать моя, родная… И у меня на этом месте проступал едва заметный контур звезды!
Один из приговоренных начал извиваться, кричать что-то невразумительное. Но бесполезно. Инквизиторы и его звезду «выключили». Не знаю, что это действо означало, но мои товарищи по несчастью один за другим подвергались странной экзекуции, и после этого все впадали в какое-то заторможенное состояние. Короткий стон — вот уже и глаза Южинского остекленели. Наступила моя очередь.
«Крест» обжег мою грудь, но не холодом, как я ожидал, а жаром. Это было больно! Он реально был таким горячим, будто его только что вытащили из кипятка! Звезда замерцала, мигнула раз, другой, но почему-то не погасла окончательно. Только потускнела.
— Не пойму в чем дело… — тихо проговорил инквизитор
— Так повтори, все равно он скоро сдохнет! — приказал ему второй.
Инквизитор приложил «крест» еще раз, но теперь «ожог» уже не был таким сильным, боли я почти не почувствовал. Зато на глаза снова сумеречная пелена упала. И то ли ветер усилился, то ли резко похолодало, но меня начала бить такая дрожь, что я готов был уже сам свалиться со скамьи, сил почему-то совсем не осталось.
Дождавшись окончания странного ритуала, инквизиторы повернулись к трибуне. Оттуда последовал взмах белым платком, и сразу еще двое инквизиторов в масках дернули за канаты, привязанные к ножкам скамьи. Рывок, опора вылетела из-под наших ног, и мы все беспомощно повисли в своих петлях. Нам даже не успели надеть на головы приготовленные мешки. Хр…хр…Хр!!!…