«Первый вариант — это определённо то, что следует исключить без раздумий. Второй и третий варианты имеют свои проблемы. В первом случае он перестанет быть самим собой. Он превратится в незнакомого „Себя“. Во втором случае он будет вечно страдать от проклятия и никогда не получит спасения… Если он уверен в себе, действительно рассматривает все прошлые воплощения как якорь, то можно рассмотреть второй вариант. Он допускает примирение и компромисс… Но это предполагает разделение души пополам. Невозможно предугадать, что произойдёт в будущем с другой половиной души, которая не переживала тех воплощений. Возможно, якорь не сможет решить эту проблему…»
Идеи мелькали в голове Клейна. Он был в недоумении, любопытстве, растерянности и замешательстве. Он был так близок и в то же время так далёк от решения.
Это была жизнь Азика. Это было будущее, которое он должен был встретить лицом к лицу. Никто другой не мог принять решение за него.
И все, что Клейн должен был сказать, уже было сказано. Он стоял там беспомощный и обеспокоенный, ожидая, когда господин Азик заговорит снова.
Азик смотрел на стоящую перед ним красивую женщину в капюшоне, не говоря ни слова. Бледно-белые тени в его глазах мерцали.
Иллюзорная, но реальная возвышающаяся пернатая змея, казалось, почувствовала негативное развитие событий. Она внезапно взмахнула хвостом, дико размахивая им, опустила голову вниз и раскрыла зияющую пасть, обнажив темно-красную плоть и клыки, на которых проступили желтые масляные пятна. Оно высунуло свой чёрный змеиный язык и изрыгнуло темно-зеленую слизь, пытаясь сожрать Азика Эггерса.
Однако все его попытки не увенчались успехом. Казалось, оно живёт в другом мире!
Среди тревожной тишины Азик поднял правую руку и потер виски. Успокоившись, он со смехом сказал:
— Возможно, я привык к своей нынешней жизни. Я выбираю третий вариант.
Как только он это сказал, женщина в капюшоне сжала кулак, крепко сжимая золотой предмет в форме птицы. Затем она вытянула руку и вытащила древний предмет из щели во лбу Азика.
Выражение лица Азика снова исказилось, как будто он испытывал невообразимую боль.
В каждой капле его крови и в каждом кусочке плоти просачивались частички его души, смешиваясь в прозрачную душу.
Эта душа казалась целостной, но она была наполнена противоречивыми и дисгармоничными чувствами. Это было потому, что она была наполовину золотого цвета, одинакового по всей длине от бровей, глаз, до туловища и четырёх конечностей. Она обладала древней простодушной красотой.
По мере извлечения золотого предмета в форме птицы полупрозрачная душа Азика начала распадаться дюйм за дюймом, как будто с него заживо сдирали кожу.