— Давайте сначала не будем рассматривать эту проблему. Если бы человеком, замешанным в этом деле, был не я, как бы развивалось дело?
Леонард слегка приподнял сцепленные руки, постукивая по ним указательным пальцем.
— Как подозреваемый, Дуэйн Дантес был бы помещён в полицейский участок, но его дворецкий, слуги, соседи и друзья смогут засвидетельствовать, что он никогда не вступал в контакт с семьёй Куарона. Таким образом, показания обеих сторон будут сильно противоречить друг другу. Полиция не сможет с этим справиться и попросит «Ночных ястребов» вмешаться.
— Используя медиумизм, мы увидим сцену, которую Куарон видел перед самоубийством; таким образом, мы получим фигуру барона Синдры…’
Когда он заговорил, Леонард внезапно замолчал. Через несколько минут он продолжил говорить под улыбающимся взглядом Дуэйна Дантеса.
— Несмотря на неубедительный, странный и упрощённый характер улики, связанной с бароном Синдрой, мы будем следовать протоколу, установим с ним контакт и начнём соответствующие расследования… И это приведёт к определённым проблемам, связанным с тем, что он обратит на нас внимание?
— Барон Синдра вовлечён в дела, связанные с Потусторонними, поэтому он не выдержит дальнейшей проверки со стороны «Ночных ястребов»?’
Чем больше Леонард говорил, тем увереннее он становился. Казалось, он разгадал ход мыслей заговорщика.
«Ему или им может быть все равно, если их ловушка будет раскрыта. Пока они заставляют „Ночных ястребов“ проводить обычное расследование, их цель будет достигнута. Это потому, что барон Синдра скрывает довольно серьёзную и легко обнаруживаемую проблему!»
«Да, это тот же вывод, что и у меня. На самом деле это ближе к тому, чтобы забить тревогу, дав наводку, но более мягко. Это похоже на ловушку, которая заставит „Ночных ястребов“ провести расследование, скрывая при этом свое существование… Конечно, я не стану напрямую признавать вашу догадку. Разве не будет неловко, если я ошибусь?» Клейн перекинул правую ногу через левую и рассмеялся.
— Барон Синдра, который был предупреждён, определённо не проявит никаких трудностей сейчас.
Леонард медленно кивнул и сказал, как бы объясняя самому себе:
— Об опыте этого барона ходят легенды. Несколько раз его ставили на грань банкротства, но ему удавалось переломить ситуацию и в итоге он достигал новых высот.
— Возможно, в одном из этих случаев он от отчаяния продал свою душу дьяволу, злому богу или какому-то другому тайному существу?
«Эта история вполне разумно придумана…» Клейн не стал комментировать точность предположения Леонарда, прежде чем спросить: