Облегчённо вздохнув, Клейн надел улучшенный артефакт. Затем рванулся в собор, надеясь оставить это место так быстро, как только возможно. Во время его веселой гонки с «грибочком», он не забыл сотворить на себя иллюзию плаща и цилиндра.
Что до черты Сенора, то Клейн подозревал, что она в руках Демонессы. А эта полубог теперь висит в древнем дворце, под внимательным взглядом личинок.
«Мясо она могла бы и съесть, но, вот, черта определённо должна была проявиться. Даже если Демонееса ей не заинтересовалась и где-нибудь оставила, то в этом, не связанном с духовным миром, месте, я не смогу быстро её обнаружить. В подобной обстановке, кто знает, что может случиться, какая странная аномалия. Кто знает, не телепортируется ли обсидиановый кирпич. Стоит учитывать каждую секунду и сбежать так быстро, как только возможно…» Клейн вернулся в собор.
Хотя Клейн и обещал мисс Шэрон продать черту Сенора мистеру Марику, но та была загрязнена чужим влиянием, из неё весьма сложно было бы приготовить зелье. И его собственная безопасность куда важнее.
«Не то чтобы с этим нельзя было справиться. Я могу поохотиться на другого Призрака или попросить Уилла Осептина раздробить черту прямо в руках мистера Марика и позволить её очистить. Но это подождёт, пока не родится младенец…» Клейн миновал раскачивающиеся трупы и оказался сбоку от статуи.
По пути он обнаружил портсигар, в котором хранил марионетку. Его не пожрал «гриб». Свисток мистера Азика и монета остались в целости и сохранности. Отложив их, Клейн, не забывая контролировать свои духовные нити, чтобы не дать им подняться вверх, согнулся поднять кирпич.
Убедившись, что важный предмет цел, Клейн почувствовал себя спокойнее. Затем он взял урну с прахом. Стоило ему приоткрыть крышку и внимательно всё осмотреть, он прищурился.
Весь прах исчез!
Ничего не осталось!
«Заратул достиг своей цели? Должен ли я сказать, как и ожидалось…»
Отбросив жестянку, Клейн засомневался. Встав, он вставил кирпич в стену.
Стена засветилась, став полупрозрачной, позволив увидеть древние плиты снаружи, дырявые стены и плывущие облака. При одной только мысли о личинках, Клейн не торопился рисовать символ дневника Антигонов. Сначала он приподнял правую руку и щёлкнул пальцами. Приготовившись отступать, если что-то пойдёт не так, он воспламенил дерево за стеной собора.
Подготовившись, Клейн нарисовал состоящий из множества символов вертикальный зрачок. По сравнению с предыдущим, знак полумесяца и пунктирная линия поменялись местами. С финальным росчерком, появилось множество световых лучей. Скользнув по линиям, свет ярко вспыхнул!