В мгновение ока прошло два дня. Я уже потихоньку вставал и мог медленно передвигаться по дому. Понятное дело, что такая скорость восстановления меня удручала. Шутка ли, маг отречения, с трудом поднимающий ноги? Но, учитывая то количество враждебной магии, которым нафаршировали моё тело, я, наверное, ещё легко отделался. Та ледяная стрела, пронзившая мою грудь, хоть и не задела сердце, но едва не заморозила всю мою кровь. Каждый порез, перелом, синяк и мельчайшая царапина были магического происхождения и заживали совсем не так, как обычные травмы. Но я терпел, игнорируя все неудобства.
Когда моё состояние улучшилось, я перебрался в сад. Сидя в кресле, наслаждался пением птиц, любовался пейзажем и вдыхал сдержанный и тщательно выверенный аромат цветов. Было удивительно, как она смогла точно сбалансировать такое количество разнообразных запахов. Бездельничать в саду было приятно. Умом я понимал, что там, за пределами карманного мира, меня поджидает страшная опасность, может быть, даже смертельная, но здесь, в тишине и спокойствии, я чувствовал умиротворение.
В какой-то момент решил, что раз я всё равно ничем особенным не занят, то настало время показать, что я не просто так назывался учителем Фелии. В игровой форме я учил её полезным упражнениям и следил за тем, чтобы она всё делала правильно и по расписанию.
Когда прошла целая неделя с моего пробуждения, я наконец-то достаточно восстановился, чтобы взяться за изучение заклинания из древнего свитка. Кираю за прошедшие дни я не навещал. Не хотел, чтобы она видела мою слабость. Но когда я всё же решился посетить её, чтобы задать пару вопросов насчёт техники, она всё же догадалась о том, что произошло.
— О чём ты? Ты заявился, срочно потребовал карту и маскировочную магию. А потом пропал на целых две недели. Что ещё я могла подумать? — Когда я всерьёз задумался, а не разболтала ли одна из девушек о моём состоянии, пленница пролила свет на свою необычную осведомлённость. — Очевидно, что ты серьёзно пострадал в сражении. Тем более что ты до сих пор не разобрался с заклинанием.
— Допустим, — киваю. Понять, что произошло, действительно оказалось так же просто, как сложить два плюс два. Видимо, наблюдение за птицами в саду совсем меня расслабило.
Кирая не спрашивала меня, как прошёл бой и с кем вообще я был вынужден сражаться. Раз я сам ничего не говорил, она тоже решила не проявлять инициативу. Но было заметно, что за прошедшие две недели её продолжали обрабатывать. Она уже не была настолько хмурой и охотнее шла на контакт.