Делалось это отнюдь не ради добычи: что можно взять, например, из тростниковых хижин дикарей, кормящихся с рыбной ловли где-нибудь на крошечном клочке земли посреди плавней? В «столице» рыжеволосых моряки и морские пехотинцы, конечно, поживились, если удавалось ворваться в ещё не горящую «хату» какого-нибудь капитана катамарана. Но главной целью набега «граф» определил не грабёж, а именно резню, убийства. Тем более, значительную часть добычи пираты тут же продавали соседям-кочевникам в обмен на скот и зерно.
Не знаю, чем он слушал купцов, плававших к нам, но часть награбленного он собирался сбагрить нам. Все эти окровавленные «пончо», бронзовые кинжалы, «топоры» и циновки из камышовых волокон. Когда я жил в Феодосии, наслушался «откровений» украинских олигархов: «если ты такой умный, то где твои заводы?». Адол, похоже, придерживался похожего принципа, только касательно титулов, а не активов.
Попытался он «качать права», требуя себе в качестве визави лицо, имеющее дворянский титул. Да тут ему очень быстро «постригли рога», которыми он пытался упереться в землю: не хочешь вести переговоры, мы ни тебя не задерживаем, ни твоих героев-головорезов. Горло Лимана находится вон там, так что попутного ветра вам в паруса. А не будет его — на вёслах дочапаете, не сломаетесь.
До моего прибытия переводил этот «обмен любезностями» Володя Кушнеров, наконец-то вернувшийся с соседнего континента. Он, конечно, профессионал, но языки гелов, гелонов и гелоров отличаются довольно сильно, и наш лингвист быстренько сбагрил это неблагодарное занятие на меня.
Пожалуй, Адол кочевряжился бы долго, если бы не столпотворение купеческих судов на внешнем рейде близ «караван-сарая». Помимо ласов, ракуим и «первой ласточки» с Северного континента, приплыло два кораблика из столицы Эсеса. И эта торговая орда вообще не оставила «графу» никаких шансов сбагрить награбленное у грабителей. И понтов у заокеанских визитёров было куда меньше, чем у «губернатора города Маси». Так что пришлось тому проглотить все эти дворянские заскоки и согласиться даже на моё посредничество в разговоре с Шаровым.
Ага! Именно с ним, поскольку разговор, как выразился «граф», «будет очень важным».
Иван Максимович, которому доложили о закидонах гостя, конечно, очень не хотел с ним встречаться, но уделить «протокольные» пятнадцать минут дал согласие. В здании штаба Базы, куда Адола всё-таки впустили, «проявив уважение к его высокому социальному статусу».
Как оказалось, этот самодур очень хорошо запомнил разговор со мной и хотел купить у нас пушки. Мощные, чтобы с крепостной стены стреляли дальше, чем корабельные орудия марентских пиратов.