Мозг робко поскребся… Да что еще⁈
Талия? Да, у меня есть талия! Опера, как и волка, ноги кормят, а где вы видели толстых волков… Что не так с талией⁈ На ней ремень? Это я уже отметил! Руки? Руки, которые дергают ремень? Да, это мои руки!
А нет, стоп. Не мои.
Они, конечно, похожи на мои — форма ногтей так один-в-один. Вот только у меня не было вот этого замечательного беловатого толстого шрама на тыльной стороне левой кисти, как будто когда-то в детстве я умудрился распанахать руку.
Не было такого. И шрама не было!
В ушах неожиданно зазвенело, как будто в них пронеслась русская тройка с бубнецами. В этом момент я увидел необычное зрелище — автобус взлетел в воздух и закружился там, в небе, все сильнее и сильнее, так что превратился в огромный разноцветный круг, тут же затерявшийся среди множества других таких же кругов, танцующих перед моими глазами.
А потом выключили солнце. И кто-то сильно ударил меня в затылок.
Кажется, асфальт.
Белый потолок. Из тех потолков, что вызывают мысль у верной жены «Побелит — не побелит?». Этот таких мыслей не вызывал, так как и так был уже беленым. Хорошо так, качественно, до снежной белизны и чуть ли не идеальной гладкости. Этот потолок явно не знал, что такое, когда соседи сверху сначала решают набрать ванну, а потом им стреляет в голову прошвырнуться по магазинам.
Да и вообще — высота этого самого потолка подсказывает, что я в больнице.
— Товарищ поручик, вы очнулись?
Ну да… стоп, а кто это спросил?
Я повернул голову, попытался подняться…
Сильные руки мягко прижали меня к подушке. Ну, уже хорошо, что не подушку ко мне, верно?
— Лежите, лежите, — произнес профессионально-заботливый голос.
Женщина. Средних лет, чуть полненькая. Медсестра. В белом халате. Которые в наше время носят разве что во время ролевых игр… хотя, нет. Для ролевых игр халатики выбирают покороче, да потоньше, а этот плотностью ткани может посоперничать с иным плащом. Впрочем, я уже понял, что нахожусь как-то не совсем в нашем времени…
И не совсем в своем теле.
Не совсем в себе, так сказать…
Быстрый взгляд по сторонам.
Больничная палата. Две койки. На одно лежу я, вторая пустая, застелена. Тумбочки, деревянные, белые. Раковина в углу, зеркало…
— Можно я взгляну на себя в зеркало?
— Что вы, что вы, товарищ поручик, совершенно не пострадали, как были красавчиком, так и остались!
Что я и говорю: не в своем теле. Хорошо хоть, в своем уме…
— Дайте мне зеркало.
Твердый, уверенный тон. С небольшими нотками истерики. Пусть женщина думает, что я и вправду думаю, что изуродован и сейчас сорвусь в крике и визге.