И тут я поняла, почему не помнила, как Лана уговаривала демона присмотреть за мной. Этого попросту не было. Фогель услышал фразу «не с кем оставить Лети», забрал меня с плеч Харитиона и удалился в направлении ректорского кабинета со словами: «Я присмотрю». Вот же коварный тип. И чем ему насолил Алис?
— Мстишь за то, что придется по чаще лазить и барьер проверять? — прошипел лис, придя к тем же выводам, что и я.
— Я не такой мелочный. К тому же лучше в поле работать, чем с документами. Не люблю всю эту бумажную волокиту, — блондин передернул плечами.
Что-то мне не верилось в его отговорку. Должна была быть причина, почему на второй день своей третьей жизни я оказалась под присмотром главы академии.
— Раз оставляешь Пеструю, забираешь часть моей работы. Как же я за ребенком буду смотреть, если не оторву взгляда от документов, — а Алис хитер.
— А она смышленая, уже даже ходит сама. Я верю, что ты со всем справишься, — Фогель внезапно поднял меня на ноги, повернул в сторону лиса и отпустил. Пришлось идти, с трудом ловя равновесие, пока не оказалась у ног главы. — Лови!
И мужчина поймал прямо в свои теплые и надежные руки. Вот только когда мы оба с недовольством посмотрели на демона, его на месте не оказалось. Хитрый предатель улизнул как раз в момент нашего незапланированного столкновения. Вот так я и осталась на попечении самого опасного мага в академии.
О чем вообще думали окружающие меня люди, когда передавали из рук в руки, как горячий пирожок? Да, мой психологический и интеллектуальный возраст намного выше детского, однако эмоциональный и физический все еще на уровне года. Увидела муху на стене, заинтересовалась. Муха села на нос, засмеялась. Ударилась слегка о ножку стола, ревела так, будто прошла через пожар минимум. Никакой выдержки. Это жутко злило.
В животе громко заурчало, и я поняла, что провела в кабинете ректора уже половину дня. Алис никак не отреагировал на голодные трели из детского пузика. Когда звук повторился и гораздо громче, глава просто взял новый документ и продолжил вчитываться. Кажется, на обед меня не собирались вести, как жестоко.
— Есь, — произнесла я, уставившись на занятого мужчину.
Реакции не последовало. Тогда я подползла к столу и, кряхтя от натуги, встала, помогая себе руками. Я рассчитывала, что меня заметят, но переоценила свои размеры — моя макушка все еще не доставала до края стола.
— Есь! Чу есь! — «Хочу есть» еще никогда не звучало более требовательно и более непонятно, чем в тот момент. Ожидаемо никто не обратил на меня внимания.