Мы прошли через бездну. Реанимация, операции, бесконечные палаты, запах больницы, который, казалось, въелся в кожу навсегда. Мама плакала сначала. От боли, от бессилия, от страха. Я сидела рядом, держала её за руку и шептала: «Всё будет хорошо. Ты справишься. Ты у меня сильная».
Она действительно была очень сильной. Мастер спорта по плаванию. Не сдавалась, когда всё внутри кричало «хватит». Заново училась жить. Правда прожила недолго — всего три с половиной года, сердце не выдержало. Мы отпраздновали мое четырнадцатилетие, а через неделю ее не стало.
Но после всего этого я поняла кем хочу стать. Я хотела быть тем человеком, который помогает другим верить в себя. Я хотела быть как те врачи, что помогли маме. Что подарили нам эти бесценное время быть вместе.
И когда пришло время выбирать специализацию на четвёртом курсе, я выбрала реабилитолога. Не самую престижную специальность, ту, где ты видишь результат не сразу. Где пациент может ненавидеть тебя за то, что ты заставляешь его делать больно. Где прогресс измеряется слезами счастья на глазах того, кто только вчера не мог пошевелить пальцем.
Александр Грачев — один из самых известных врачей-реабилитологов в нашем городе, если не в стране. Его фамилию произносили с уважением на всех кафедрах. Его статьи публиковали в медицинских журналах. Его методы внедряли в клиниках по всей области. Ассистенты шептались, что попасть к нему в практиканты — это всё равно что выиграть лотерею.
Грачев был не в лучшей форме. Человек в стадии горя. Его жена умирала. Прогнозы врачей были неутешительны: ей оставалось несколько месяцев, может быть, полгода. Ему было не до обучения и объяснений. Не до лекций и практикума. Все его мысли были с ней. Он приходил на работу, делал всё на автомате — привычные процедуры, стандартные назначения, то, что мог бы сделать любой другой врач.
Я не злилась на него. Я понимала, ведь сама была на его месте, когда умирал отец.
Но потом началось полное безумие. Он стал пропадать не в палате у жены, а в собственноручно сооруженной в кладовой лаборатории. Вчера я не выдержала, его искало руководство, я прикрыла его, но понимала, что так больше продолжаться не может. Я знала где он. Направилась туда, намереваясь вразумить, но он был непреклонен. Нес какой-то бред про исцеление токами с использованием таллия… Это нарушение не просто врачебной этики, это нарушение закона. За это его бы лишили лицензии и выгнали из больницы. И меня вместе с ним за то, что прикрывала.
Хотела выключить его аппарат, но все обернулось катастрофой.