Нужно понять где я оказалась. Как вообще можно так обращаться с живым человеком?! Я выросла в стране, где есть законы, полиция, суды. Где за похищение человека сажают в тюрьму. Где просто так ни за что, без объяснений никто не имеет права схватить тебя на улице, бросить в каменный мешок и запереть на замок.
Я ничего не нарушила, никому не причинила вреда.
Это незаконно держать свободного человека взаперти без каких-либо на то оснований.
Но с горечью понимала, что хоть сейчас двадцать первый век в некоторых странах процветает рабство. Просто о нём не кричат на каждом углу.
Как раз совсем недавно мне попалось видео в интернете про плененных девушек. Листая ленту перед сном вдруг наткнулась на репортаж. Предлагая работу за границей — официантками, горничными, нянями — их украли. Заперли без связи с внешним миром, и заставляли работать веб-камщицами. Они должны были раздеваться перед камерой, улыбаться, изображать удовольствие, пока по ту сторону экрана сидели мужчины, платившие за возможность смотреть на их унижение. Под угрозой избиения или смерти. Некоторых избивали специально на глазах у других девушек, чтобы те знали, что будет, если другие ослушаются.
Отец одной из них искал свою дочь больше года. Он поднял посольства, волонтеров, журналистов. Звонил во все инстанции, добивался, чтобы его услышали. Не сдавался, пока не вернул дочь домой.
У меня тогда в голове не укладывалось, что такое возможно в современном мире. Что люди могут исчезать, как вещи. Что их можно купить, продать, заставить делать то, что они ненавидят. А потом выбросить, как мусор.
Тогда я думала: “ Как же страшно тем девушкам. Как же повезло, что со мной такого никогда не случится».
Наивная дура.
А теперь я здесь. В каменной клетке, без окон, и меня даже некому искать.
Мой отец умер пару лет назад от рака. Я похоронила его и осталась совсем одна.
Так что я хорошо понимала своего наставника — профессора Грачева. Я прошла через то же. Да потерять любимую женщину, может, другое, но и потерять родителя это не пустые слова. Боль одинаковая. Она сворачивается в груди холодным, тяжелым комком и не отпускает. Ни днем, ни ночью. Она врывается в тихие моменты, когда ты забылся, когда тебе показалось на секунду, что всё нормально. А потом — удар. И ты снова вспоминаешь.
И всё равно идёшь дальше. Потому что останавливаться нельзя.
Мамы же не стало, когда мне было четырнадцать.
Она попала в аварию по дороге с работы. Её машину смяло так, что спасатели доставали её час. У неё были многочисленные переломы ног, таза, рёбер. Врачи утверждали, что она не будет ходить.