«Что же, Халима…» — подумал Фёдор — «А ты догадлив, Халима… Ещё и так доходчиво разъясняешь… Словно не впервой общаешься с существом, не знающим твоего языка…»
Слизевик, на всякий случай, перепроверил, всё ли правильно он понял, и поочерёдно указал на жуколова и старика, называя их по имени. В ответ на это учитель кивнул.
— Х-р-алим-р-а-а… — прорычал жук.
Гуманоид снова покивал, после чего положил летуну на голову ладонь и произнёс:
— Фи-идо.
— Фх-ё-одо-р-р! — попытался уточнить произношение своего имени человек. Хотя и у него самого получалось так себе.
— Фи-идо-ох. Фи-и-идор-х. — старался исправиться старик.
Внезапный громкий стон Миару прервал взаимодействие парочки существ, вынуждая их синхронно обернуться в сторону страждущего пленника. Надзиратель похлопал Халиму по бедру, подталкивая его ближе к гамаку. Когда тот приблизился, слон откинул одеяло, и взору старца предстала поражённая инфекцией конечность. Пожилой реконструктор издал возглас сильного потрясения и прикрыл рукой нос, а другой схватился за голову.
Слизевик подождал, наблюдая, что он будет делать дальше. В течение пары секунд эмоция учителя сменилась с ошеломления на мрачную сосредоточенность. Он глянул на искажённое лицо сородича и положил ему ладонь на лоб. Затем Халима наклонился, раздвинул пола растёгнутого жиппона и прижал ухо к быстро вздымающейся груди жуколова. Что-то уяснив для себя, дедок расстегнул пояс на бёдрах Миару и откинул верхнюю половину разрезанных штанов, а также немного засучил ему нательную рубаху. Тогда человек и реконструктор узрели, что чернота инфекции уже поползла вверх по ноге, и до тазобедренного сустава ей оставалось сантиметров двадцать.
Старик закрыл глаза, закряхтел и погладил себя руками по вискам. Пока он снова не уснул, жук взял со стола пилку, верёвку, толкнул деда и показал ему эти инструменты. Затем слуга указал в сторону гуманоида при смерти.
«Давай… Отрежь ему ногу, что ли…» — подумал Фёдор.
Хмурый Халима глянул на жука, потом на корчащегося Миару и… Стиснув губы, отрицательно помотал головой.
«Не понял…» — растерялся парнишка.
Слон поднёс пилку к поражённому бедру и показал, будто пилит его. Халима снова закряхтел, делаясь недовольным, схватил инструмент и отдёрнул лапу насекомого. Дальше пожилой мужчина ткнул пальцем в жуколова, высунул язык, закатил глаза и крякнул. Иными словами, он изобразил мертвеца.
Сценка была предельно ясна — пилить ногу не нужно, Миару сдохнет.
Тюремщик положил вещи из клешней на стол и взял в лапы ларчик. Откинув крышку, он протянул открытый деревянный короб Халиме. В нём хранилась мазь, украденная у Лекаря золотозубцев. Этим веществом доктор обрабатывал рану Копчёного.