«Ладно-ладно… Гуманность — это, конечно, очень глупо, но я не вижу смысла с тобой спорить. Жуколов уже труп и доживает последние сутки. Как ты его спасёшь, если он гниёт заживо? Ты даже шину ему не наложил, когда приволок в гнездо. Он сам сделал всё, что мог, всё, что было ему под силу. И знаешь, мне кажется, этот гуманоид гораздо больше приспособлен к существованию в средневековом мире, чем ты. Он старше и опытней тебя. Ты знаешь о жизни гораздо меньше него. И раз он сам себя не спас, то ты и подавно ничего не сделаешь».
«Может, и не сделаю, но попытаюсь. Сегодня я уже стал инопланетным кулинаром, могу и роль инопланетного доктора примерить. Всё равно нет ничего хуже смерти, а смерть я ему уже обеспечил…»
(часть 10) Сестра, дефибриллятор!
Слизевик спустил мангал в центральный коридор тюрьмы и установил его под вертикальной шахтой. Гусеницы разожгли новый костёр и для достижения высоких температур положили в него толстые ветки. Дым заполнил буферную секцию и повалил из прохода в подземелье. Три меча вошли лезвиями в самое сосредоточение жара…
Учитель успел поспать самую малость перед тем, как тюремщик снова его разбудил. Пожилой реконструктор с трудом разлепил заспанные веки и что-то промямлил. Слизевик бесцеремонно схватил старца за руку и потащил в коридор. Поначалу мужчина едва волочил ноги, но потом немного растормошился и побрёл активнее.
Слуга завёл деда в комнату Миару. Там старик увидел своего сородича, ворочающегося под одеялом из бараньей попоны. На столике, собранном жуком, лежала пилка по дереву, войлочная верёвка, небольшой ларчик, кинжал в ножнах, деревянная жердь и моток ниток с швейной иглой.
Слоник первого ранга стоял между гамаком и сонным мужчиной, держа в лапе указку. Склизкий летун ткнул прутиком в жуколова и произнёс:
— Миаг-х-р-ру.
Потом он указал на себя и сказал:
— Ф-хёдор-р-р.
Затем жук коснулся кончиком лозины грудной клетки Учителя и замер в ожидании. Гуманоид должен был произнести своё имя. Во всяком случае, этого пытался добиться от него перерожденец.
Дед не отозвался, а лишь устало поглядел на насекомое-переростка. Тогда мыслительный центр повторил манипуляцию.
— Миаг-р-ру. Ф-хё-одо-ор.
Указка вновь упёрлась в кафтан на торсе мужчины. Но вместо желаемого ответа парень услышал, как старец засопел. Оказывается, в положении стоя он тоже мог спать!
Слуга встряхнул горе-собеседника, и тот очнулся. На третий раз дедуля догадался, что от него требуют, и представился, положив на грудь ладонь.
— Халима. Халима. Ха-ли-ма. — три раза повторил он, а последний проговорил по слогам.