Пока Миару делал первые затяжки, явился слон, принёсший дар. Пленник спокойно принял костыль у него из клешней, кивая и проговаривая:
— Мита… Зи-мита…
— Мита-х… Мита-х… — повторял за ним жук, отступая назад и кланяясь.
Кажется, Рою наконец удалось преодолеть стену непонимания между слизевиками и жуколовом.
Удерживая трубку зубами, ампутант жестами показал своё желание кушать и пить. Часть слуг покинула помещение, чтобы подготовить подносы. Увидев, что его услышали, мужчина стал спокойно дожидаться своего ужина. В какой-то момент между делом он привлёк к себе внимание одного работяги и указал ему на пустую полку — в то самое место, где ранее стояли вырезанные из дерева фигурки.
— Шато вайви чагураоа? — с вопросительной интонацией проговорил гуманоид.
«Похоже, ему интересно, куда подевались его игрушки», — подумало управляющее сознание. — «Что же, мы обязательно покажем ему, где они. А потом ещё надо будет как-то объяснить, что отныне он обязан строгать деревянные модели абсолютного всего на свете, без остановки, с рассвета и до заката…»
В ответ на вопрос Миару головастик указал хоботком в сторону выхода. Инвалид скривился и недовольно порычал.
Вскоре в комнату вернулся ушедший было слизевик. На силиконовом подносе он нёс кружку с питьевой водой, деревянную ложку и деревянную миску, в которую было насыпано шоколадное тесто из запаянного пакета. Чтобы не смущать и без того натерпевшегося боката, Фёдор пока что не стал показывать ему полиэтиленовую упаковку. Так его будет терзать меньше сомнений перед тем, как попробовать пищу неизвестного происхождения.
«Раз уж мы уже начали пичкать жуколова инородными веществами, то можно не останавливаться…» — подумал перерожденец. — «Ну станет козлёночком — и ничего страшного. Мы все тут не прекрасные пегасы…»
Увидев содержимое представленной тарелки, инвалид недоверчиво нахмурился. Сперва он поднёс тару к голове и понюхал коричневую субстанцию четырьмя ноздрями. Затем мужчина погрузил в блюдо палец и зачерпнул им немного теста. Дальше бокат аккуратно лизнул фалангу и пару секунд чмокал губами. Распробовав незнакомую пищу, он бросил миску обратно на поднос и принялся черпать вязкое вещество ложкой. Постепенно гуманоид ускорялся, пока не начал неистово молотить пищу, давясь и набивая рот до отказа. Воодушевлённое радостное выражение заняло его лицо. Миару определённо нравилось сие кушанье. Хотя стоило ещё проверить его реакцию на перловичный фарш и жареного краба. Возможно, он просто очень проголодался и был рад чему угодно, кроме осточертевших яблок.