— Тихон! — потряс я раненого за здоровое плечо.
— Слушаю, Вадим Фе… — пролепетал он, не открывая глаз.
— Молчи! — оборвал я слугу. — Попей вот немного и спи дальше.
И чай, и рассол в основном проливались мимо, но несколько глотков удалось направить по прямому месту назначения. И ладно, граммов двести жидкости ввести в организм удалось, а там еще разбудим…
Слегка оторвался и порубал яичницы с луком и салом, хлопнул из фляжки граммов сто пятьдесят для снятия напряжения и снова пристроился у ложа болящего.
Телевизора рядом нет, книжки тоже — остается развлекаться мыслями.
И не только о Тихоне.
Может, зря я приколол того подонка? Все-таки человек из моего времени, не исключено, что и договорились бы как-нибудь?
Представил себе ситуацию:
— Ну все, гондон штопаный, в последний раз ты из себя со своими кишками единое целое представляешь…
— Ах, ты из наших! — Это типа я отвечаю. — Из двадцатого века?
— Ну да, — предположим, что офигевает и останавливается он. — Ты тоже оттуда?
Ладно, а что дальше?
— Тут твои ребята моего слугу серьезно ранили, давай его побыстрее к людям переправим, чтобы выходили, а?
— А со мной что потом будет?
— Да я помогу, не сомневайся. Так что?
— Ну ладно, чего от меня-то требуется?
— Да помоги лошадь поймать и Тихона перевязать…
— Давай…
И как только расслабляюсь — немедленно получаю саблю в организм. Не смогу я его отмазать. И я это понимаю, и он. К тому же, вспоминая слова Силантия: «…в остроге, там ему и место…» Не самым достойным человеком был мой визави в прошлой жизни…
Почти наверняка прикончил бы этот фигурант меня при первой же возможности и пошел бы разбойничать дальше. Да еще и форму мою вместе с документами присвоить мог запросто.
Нет уж, как писал Дюма: «Первый порыв самый правильный». Если не под газом, конечно, происходит. Убить этого человека было необходимо, и хватит разводить это интеллигентское рефлексирование.
Я попросил хозяина организовать для меня лежанку рядом со слугой, и через полчасика на двух лавках соорудили относительно приличную… Не кровать, конечно, но нечто ее напоминающее.
Посидел еще до полуночи — вроде все ничего. Выпил мельничиховой самогонки, закусил огурчиками, которые вряд ли можно назвать «солеными» по нашим меркам — скорее квашеные. Соль-то в те времена «кусалась», и крестьяне за годы выработали рецепт «в плепорцию», чтобы и огурцы с капустой до лета продержались, и соли поменьше уходило.
Потихоньку уснулось…
Наутро разбудил меня Тихон. Не, нормально, да? Откуда у него здоровья столько? Ведь литра полтора крови потерял. Слаб, конечно, но стал пытаться выполнять свои обязанности. На ногах еле держится (но держится), выясняет, понимаешь, чего мне на завтрак желательно.