Как мне объяснить ей, что я пыталась сделать именно это спустя сорок восемь часов, когда меня накрыло раскаянием, но ничего не вышло? Я слишком боюсь искать информацию о том, значит ли это, что он уже видел сообщение и решил проигнорировать меня, или же это просто системный сбой. Думаю, открытый отказ ранит куда сильнее, чем мысли о том, что человек с четырьмя сотнями тысяч подписчиков просто не заметил моё послание.
— И если он ответит, чего бы ты хотела? — Джойс поправила свои перчатки для рисования, прежде чем сделать глоток воды. — О, может, он согласится стать моделью, и ты выпустишь лимитированное издание с его фото с голым торсом на обложке? — она усмехнулась.
Я ревнивая до безумия, признаю. Это случится только через мой труп.
— Мне не нужно ничего, кроме мужского признания и, возможно, новой деловой связи, — и лесной свадьбы. Детей к тридцати. Домика у озера. О, и удовлетворения от того, что я успешно выследила и поймала свою добычу. И его самого. Всего его. Всё его время, внимание и любовь. И познать сексуальное пробуждение в его руках.
Джойс снова фыркнула.
— Ты просто хочешь переспать с ним.
— И это тоже. Именно с ним.
Мы с Лео живем в одном городе, так что наша встреча не была бы чем-то невозможным, если бы не тот факт, что я совершенно не в вкусе профессиональных атлетов. И дело не в том, что «я не такая, как все», а в том, что на бумаге мы абсолютно несовместимы. Чёрт, да я даже спорт не люблю. Последний раз я занималась физическими упражнениями на физкультуре в старшей школе. Не люблю вечеринки, шумные компании, физическое перенапряжение — список можно продолжать бесконечно. Я интроверт до мозга костей, который ненавидит выходить из дома.
Пусть я и пишу любовные романы, в моей жизни никогда не было настоящей любви. Мои фантазии стали моим единственным возлюбленным.
— Ты могла бы снова скачать приложение для знакомств, чтобы решить эту проблему.
Я побледнела.
— Кажется, меня только что начало подташнивать от этой идеи.
Джойс тихо рассмеялась, сосредоточившись на работе, так что единственным звуком в комнате стал мой плейлист для писательства, льющийся из колонок.
Я впилась взглядом в вихрь разноцветных стикеров на стене. Каждый кусочек бумаги — это сцена, которая должна была занять своё место в определённом акте истории. Я их рвала, переписывала и переклеивала сотни раз, но так и не продвинулась в работе над новой книгой.
Я написала половину, но внезапно зашла в тупик, потому что что-то в сюжете казалось неправильным. Персонажи начали жить собственной жизнью, и текущая структура повествования им больше не подходила.