Глаза мои расширяются, когда в ответ раздается его низкий, грудной смех.
— Детка, ты дышишь так, словно влага уже стекает по твоим пальцам.
— Нет, — выпаливаю я в бесплодной попытке оправдаться. — Это не так.
— Неужели? — поддразнивает он меня. — Тогда поведай мне все подробности, о которых я просил, пока я не выяснил все сам. А я человек весьма находчивый.
— Я… — Оседлала твое пропитанное семенем полотенце.
Лео отвечает прежде, чем я успеваю вымолвить хоть слово.
— Ласкаешь себя игрушкой, хотя на ее месте должен быть я. Нет? О, я знаю. Ты трешься своей прелестной киской о какой-то предмет. Угадал?
Моя челюсть невольно опускается. Откуда ему это известно? Ведь это не то занятие, которому среднестатистическая девушка предается в семь часов вечера буднего дня, ведя при этом телефонный разговор.
Его голос обретает опасную, почти яростную остроту, когда я не нахожу в себе сил ответить.
— Немедленно включи камеру. Мое терпение не безгранично.
Вот он — тот самый миг. Желание, которое я лелеяла задолго до того, как решилась забраться под его кровать. И все же я медлю.
Что, если это лишь жестокий розыгрыш? Что, если он испытает разочарование от увиденного или решит, что я вовсе не в его вкусе? А вдруг он просто шутил?
В глубине души я осознаю, что каждое его слово наполнено истинным намерением. Повинуясь инстинкту самосохранения, я едва слышно шепчу.
— Сначала ты.
Я сама не знала, чего ожидала в ответ. Возможно, сопротивления. Быть может, новых подначиваний или очередных встречных условий.
Но экран внезапно оживает. Изображение остается размытым лишь пару секунд, а затем я замираю в немом изумлении, пока все внутри меня совершает невообразимый кульбит.
— Это именно то, что ты жаждала увидеть?
Непрошеные фотографии интимного характера всегда вызывали у меня лишь отвращение.
Но сейчас я завороженно взираю на головку члена Лео и ловлю себя на мысли, что хочу, чтобы он опустил камеру ниже и явил мне всё свое великолепие.
Это была моя первая мысль. Следом пришло осознание того, что Лео обнажился прямо в машине ради меня. Я различаю очертания руля, педали и часть эмблемы автомобиля. Его фигура наполовину скрыта тенями, едва подсвеченная призрачным сиянием уличных фонарей.
А третья мысль? Он доводит себя до предела.
В ту же секунду, что и я. Из-за меня.
Все мышцы внизу живота сводит спазмом, когда он подхватывает капельку влаги, выступившую на кончике, и растирает ее по стволу, скрытому от взора.
— Даю тебе три секунды, чтобы ты исполнила мой приказ.
Я прикусываю губу и вращаю бедрами в такт движениям его руки. Она появляется в кадре лишь на мгновение, а затем исчезает слишком низко для мужчины обычных достоинств.