В печень таким бить самое-то. Не ходят честные люди с такими клинками даже для собственной уверенности, поскольку останови его патрульные, объяснить наличие трёх четырёхгранных штыков было бы проблематично. Их метать весьма хорошо, а вот что-либо нарезать, али отпластать клок мяса с готовящейся над костром туши, было решительно невозможно.
— Это кто?
— А я почём знаю? — удивился Феофаныч. — Пришёл, пристраивал здесь своё барахло, будто у меня здесь камера хранения вокзальная. — Да скажу тебе по секрету, что те цацки, которые у него были при себе, никак не могут быть нажиты праведным трудом. А на одной паре серёжек золотых вообще мочка уха осталась. Там этих цацек… Ой… Хватит не один год кутить с таким размахом, — Пете показалось, что дух даже причмокнул. — Могу показать, — вкрадчиво предложил Феофаныч. — Цацки хороши.
— Зачем? — равнодушно поинтересовался Полозов. — Я ж тебе уже говорил, что лишнее мне без надобности. Не моё — и голова не болит. Так что делай с ними сам что хочешь.
— Золото ведь, — дух откровенно потешался, но прекрасно знал, что предложенное Петя никогда не возьмёт.
Нельзя брать не своё. И это правило с мёртвыми работало всегда. Нельзя и всё тут.
Знал это и Пётр, поэтому жалкие потуги Феофаныча вызывали у него лишь снисходительную улыбку. Был бы это в первый раз, да испытывай Петя нужду, да будь он совсем малым — неизвестно ещё, устоял бы или нет.
А сейчас Полозов прекрасно знал, что пока он чтит договор, дух полностью в его власти и отступить хоть от одной буквы никак не сможет. Возмущаться, желать Петру смерти, попытаться убить или подставить — это запросто, да только кишка тонка.
«Кишка, — невесело усмехнулся Петя. — Сгнили его кишки давно, как и всё остальное».
На Феофаныча Петя попал случайно.
Ещё в самом начале его сомнительного пути по пути светлореченского криминала, Полозов после выполнения очередного поручения Тумана, получил довольно таки тяжелое ранение. Убегая от погони, парню удалось сбросить с хвоста преследователей.
Забывшись тяжелым сном, Петя чуть не пропустил момент после которого он уже мог никогда не очнуться от своего забытья. Ему случайно повезло, да и то, это не полностью заслуга Пети, а его родового дара, который в этот момент показал себя настолько неприхотливым в обращении, что даже израненному парню удалось отогнать настырную сущность, а после полностью залечиться и как следует проучить обнаглевшего духа.
И даже после того, как Пете пришлось уснуть в этих развалинах, дух его не тронул, так как уже был связан клятвой. Хоть духи — существа коварные и склочные, ничто человеческое им не чуждо. Вернее, не чуждо лишь одно — тяга к своей псевдожизни.