На миг Пётр замер, и пронизывающе взглянул на практически воплотившегося духа. Тяжёлый не по годам взгляд парня Феофаныч выдержал, это он умел.
Не мог он только противостоять тому, что произошло дальше. Размазавшись в воздухе, тонкий жгут плети захлестнулся на том месте, где у людей обычно располагалась шея, а у духа могло быть что угодно — сути это не меняло.
Пронзительно взревев, Феофаныч попытался вырваться, но — тщетно. Было это скорее от бессилия, да от злобы, что такой сильный и древний дух, а прислуживает подобному сопляку, причём сделать с этим он ничего не может.
Вся его сила замогильного пасовала перед родовым умением Полозова, который перевоплощаясь, мог доставить не только несколько неприятных минут Феофанычу, но и полностью его отправить за кромку, лишив всех сил и того, что его привязывало к этому месту. А что именно держало, Полозов прекрасно знал, что давало этому щенку, как звал его дух, еще один серьёзный неоспоримый козырь против того, кто живёт и не здесь и не там.
— Я понял! Я всё понял, прекрати, ирод! — утробно завыл дух, ещё раз тщетно рванувшись из захвата, чем причинил себе ещё большую печаль. — Прекрати, ты же меня убьёшь!
— Мне кажется, или силушки-то у тебя прибавилось?- удовлетворённо произнёс Петр, понимая, что его подозрения, касательно ушлого характера духа были отнюдь не беспочвенны. — Признавайся, паршивец лживый! Кого выпил?
— Никого! — неубедительно соврал дух, замерев, чтобы ещё больше не растерять сил. — Никого я не трогал! Да и кто сюда сунется⁉
— Врёшь, паскуда, — довольно ухмыльнулся Полозов. — И ты мне только что говорил за слова? Ты своих не держишь, меня за нос водишь, хорошим быть пытаешься. А по сути — всех вас нужно давно отправить за кромку. Нечего мёртвым среди живых шастать. Ты, паразит, своей жизнью распорядиться не смог, а теперь на другие покушаешься. Быстро показывай, кого выпил, или клянусь кровью, от тебя сейчас даже памяти не останется, тварь неживая!
— Да я откуда знаю? — взвыл дух. — Знаешь тут сколько таких бродит? Что мне теперь по твоей вине голодать? А как же я буду стеречь то, на что мы с тобой уговорились? Голосом пугать? Али страшилки рассказывать? — возмутился было Феофаныч, но Петя лишь усилил нажим, качнув из призрака ещё немного жизненной силы.
Не до конца, а чтобы проникся. Качнул столько, что и сегодняшнюю трапезу забрал, и ещё с лихвой того, что у духа было в загашнике.
— Да что ж ты творишь, отродье мажеское! — снова взревел дух, рванувшись по-новой из сковавших его пут. — Оставь! Прекрати! Мне же ещё месяц сидеть здесь без пропитания.