Сконфуженный Бакли покраснел и не нашелся с ответом. Его глупый вид развеселил леди Магду:
— Хи-хи, какой ты потешный! Отними у щенка право подлизываться, и он не будет знать, что делать. Ладно, Бакли, если так уж хочешь лизать — лижи. Но делай это правильно. Говори то, что мне действительно будет приятно.
— Вы так умны, миледи!
— Угу, я это знаю. Придумай что-то поинтереснее.
— Меня восхищает прямота, с которой вы указали этим маркизам и баронам на их ошибки.
— Тогда почему ты такой скользкий, если любишь прямоту? Нет, Бакли, комплименты — не твоя стихия. Скажи то, что меня порадует, или помолчи.
— Ладно, миледи, порадую вас, — сказал Бакли снисходительно, подражая ее собственному тону. — Я знаю, как сберечь миллион эфесов.
— Повтори-ка.
— Нам дали два миллиона золотых, чтобы купить у шиммерийцев очи, а затем распродать по дешевке. Добрый миллион мы потеряем на этой затее: купим дорого, продадим дешево. Так вот, я знаю, как его сберечь.
— И как же?
— Я скажу вам, миледи… Но не сейчас.
— Это еще почему⁈
— Во-первых, миледи, вам будет интересно самой поразмыслить об этом и найти способ. Во-вторых, я хочу как следует обдумать все детали, чтобы не попасть впросак. И в-третьих, самое главное. Если скажу сейчас все сразу, то вы спросите: отчего не сказал об этом на берегу, вашему папеньке?
— И отчего же не сказал?
— Тогда он дал бы вам лишь один миллион, не два.
— То есть, ты украл для меня миллион золотых у моего же отца?
— Ни в коем случае, миледи. Я свято верю в родственные чувства и убежден, что вы отдадите деньги отцу, едва мы вернемся в Южный Путь.
Кривая ухмылка леди Магды отразила понимание:
— Но вернемся мы через полгода. А за полгода человек с умом и миллионом золотых может сделать очень многое. Ты об этом, Бакли?
Он ответил поклоном.
— Вероятно, у тебя есть и мысль, во что вложить эти деньги?
Он многозначительно улыбнулся.
— Чего ты хочешь для себя?
— Крохотную долю прибыли… и счастья быть рядом с вами, прекрасная леди.
Дочь герцога усмехнулась:
— Вот теперь вышло уместно. Ладно, буду прекрасной, уговорил!
А Бакли подумал в который уже раз: как хорошо, что ты не умеешь читать мысли, жирная свинья. Если бы умела, то знала: под крохотной долей прибыли я понимаю все сто процентов. Два миллиона золота, что сейчас лежат в трюмах, и все очи, которые мы купим. А ты будешь мне полезна, толстозадая. Дашь мне все, чего хочу, ведь ты заглотила крючок. Откуда я знаю? Просто: мы все еще плывем на юг, а не возвращаемся в Грейс.
И, умей ты читать мысли, знала бы еще одно. Сильней всего презираешь тех, перед кем ползаешь на коленях.