— Это схоль, — сказал гоблин, указывая корявым пальцем в сторону того, что я принял за лестницу.
Когда-то это было гигантской гусеницей, но благополучно издохло и оставило после себя кости, на которые была натянута выцветшая пушистая шкура. Тварь застыла, будучи наполовину наверху, наполовину внизу, и таким образом стала естественной лестницей между этажами.
Чем это нечто было при жизни на самом деле — не рискну предположить. Я из любопытства запустил процесс ассимиляции и понял, что поднять и подчинить себе эту штуку будет тяжелей, чем лангольера в Оазисе.
— Это спуск схоля, — повторил гоблин. — Здесь мы уйдём, когда получим дары.
— Хорошо, — согласился я и через дыру в убежище начал доставать вещи, собранные Сильваном и теми, кто был с ним.
Старая рухлядь из испорченных поделок Сайны, необычной формы предметы, хлам со склада, который мы держали «на всякий случай», кое-что из оружия. Образцы вооружения некоторых рас, которые мы и другие проходчики находили в Стене и не использовали, так как были аналоги получше.
По глазам шамана гоблинов я отслеживал реакцию. Ему, похоже, нравилось то, что я доставал. Гырнак сам понятия не имел, что делает большая часть предметов. Лишь немногие вещи он отсеивал, называя их по имени и описывая назначение.
В итоге мы расстались очень довольными свершившейся сделкой. Гоблины были рады получить кучу хлама, особенно магического и техногенного. Мы — избавиться от того, что нам самим уже не было нужно.
— Желаю тебе насытить его тело, пища, — пожелал он нам удачного спуска.
— И тебе, гоблин.
— Да-а… вы определённо принесли с собой знак. Что-то скоро изменится, — произнёс он.
После этих слов гоблины развернулись и побрели дальше, в сторону следующей локации, которая находилась под крутым углом к нашей, а оттуда — куда-то ещё выше.
— Я всё больше начинаю верить, что у этого мира есть будущее, — сказал я.
— О чём ты? — удивилась Белая. — Разве Стена не умирает?
— Это уже третий раз, когда нас просто пропускают дальше, не вступая с нами в бой. Почаще бы так.
Путь по мёртвому существу был своеобразным удовольствием. Конструкция оказалась подвижной, и каждый наш шаг отражался микровибрациями по всем останкам до самого низа, теряющегося в глубине. Чем ближе к середине спуска, тем более она становилась подвижной.
Всё это сопровождалось перестуком и щёлканьем множества суставов, которыми обладало когда-то чудовище. Гусеницу оно напоминало лишь внешне, на деле это был, скорее, некий мутант или некроморф.
Наконец, мы оказались на земле. Спуск вёл в сеть высоких, но узких коротких тоннелей, которые выходили под яркий свет искусственного неба.