Седов, размахивая саквояжем, бодро направился к колоннаде главного входа. Его, в прошлой жизни крупного дородного мужчину, раздражала до чёртиков худосочность низкорослого тела. Но! Перед госпитализацией со злосчастной пневмонией ему было глубоко за семьдесят, здесь меньше сороковника, бодрость духа и организма замечательная. Утром под перестук вагонных колёс обрезанный орган настойчиво напомнил о необходимости яркой личной жизни… Ничего, революция победит, с революционными барышнями отношения будут строиться согласно теории стакана воды, то есть переспать не проблема — словно воды напиться. И уж он тогда развернётся! Воздаст себе за вынужденные пуританские годы пожилого человека, недаром признавался, что секс имеет весьма большое значение в его жизни.
Даже желание курить не столь угнетало.
В большущем зале, помнящем думские посиделки, Седов пристроился сбоку и прислушался. Меньшевики с эсерами дебатировали — кому из них занять министерские кресла во Временном правительстве. Большевики, вопреки названию фракции оказавшиеся в меньшинстве, ограничивались возмущёнными репликами, Ульянов зло зыркал на выступающих, но молчал. С места Седова он был виден в профиль. В целом выглядел хуже, чем в мавзолее — там ухоженный и подкрашенный, здесь какой-то серый и невыспавшийся.
Наконец, Урицкий сменил предыдущего докладчика и громогласно объявил, что председатель Петросовета, избранный ещё в 1905 году, вернулся в Россию, чтоб продолжить борьбу!
Публика извергла овации, если считать овациями несколько разрозненных хлопков. Меньшевики и эсеры моментально почуяли противника, ленинцы смотрели вопросительно, не зная, чего ожидать. В прошлом Троцкий то поддерживал Ульянова, то критиковал, потом надолго исчез из активной политики.
Он стал рядом с Урицким.
— Товарищи! Прошу величать меня той же фамилией, что и в 1905 году — Седов. Леонид Дмитриевич, если кто запамятовал. Поражение нашей революции и разгул жандармского террора заставили на время покинуть Родину. Теперь я здесь, я с вами, с сей минуты готов снова приступить к революционной работе в должности председателя Петросовета.
Большевики оживились, их оппоненты словно сожрали по кислому лимону. Естественно, менять «своего» председателя господина Чхеидзе на непонятного приезжего из Америки меньшевикам не улыбалось. В итоге Седов узаконил своё членство в Петросовете, но на «птичьих правах», лишь с совещательным голосом, чем немедленно и воспользовался.
— Товарищи! Поверьте, большое лучше видно издалека. Приехав из Америки, я убедился: Советы — истинный орган русского народовластия, поэтому только Советы должны избирать правительство в интересах трудящихся масс, а не ради блага капиталистических захребетников. Никакой поддержки Временному правительству! Никакого участия социалистов во Временном правительстве! Вся власть Советам! Товарищи! Давайте преодолеем наши разногласия, сольёмся в едином социалистическом союзе народных представителей и сами поведём Россию к светлому будущему!