Тот смешался.
— Ну-у… Не под этой. Звали «товарищ Седов».
Так, Седов. Какой-то полярник, «Северный полюс — 1». Не, там вроде Папанов. Или Папанин. Всё лучше, чем Лейба Бронштейн, тем более «политическая проститутка Троцкий».
— Значит, остаюсь Седовым. И не Лев Давыдович, а, скажем, Леонид Дмитриевич. Так надо! Для дела революции. Товарищ Антон, сделайте мне немедленно мандат Петросовета на имя Седова Леонида Дмитриевича.
— Надо же, чтоб вас выбрали в Петросовет…
— В чём дело? Организуй! Я, что ли, всё за всех делать должен? Завтра же — дополнительным списком от Путиловского завода. Что непонятно? Жить где прикажешь?
— Здесь, при Таврическом дворце, жилые комнаты имеются. Где раньше прислуга. А нет — так в «Киевских нумерах».
— Значит — в номерах. Таврический — это гнездо контрреволюции. Заседать там вместе с меньшевиками и прочей мерзостью? Большевистской партии и Петросовету срочно требуется отдельное здание. Например — Зимний дворец.
— Туда же Временное правительство из Мариинского переезжать объявило… — охнул Антон.
— Временное. И его время истекает!
Пока что истекло время поездки. Автомобиль затормозил, мотор затрясся на малых оборотах, пассажиры выбрались наружу.
Седов, а себя он начал называть только так, привыкая, недовольно стряхнул пыль с угольно-чёрного пиджака. Почему-то водитель не поднял кожаный верх экипажа. Жарко ему, скотине!
Из вещей будущий возмутитель спокойствия имел при себе только саквояж и чемодан. Когда Антон поинтересовался, прибудут ли вещи семьи, а за ними и остальная семья, Седову захотелось треснуть себя по лбу. Ведь Лейба, скорее всего, женат! Как примерный еврейский мужчина из традиционной еврейской семьи. Наверно, и детей завёл. Конечно, иметь бабу под рукой удобно. Понятное дело, женщина должна сидеть дома, плакать, штопать и готовить , об этом заявил во всеуслышание ещё в прошлой жизни. Но, чёрт побери, жена Троцкого знает Троцкого лучше всех! И громче всех взвоет: это не он, он не такой!
Выходит, известное обещание «каждой одинокой женщине — по мужчине, каждому мужчине — по бутылке водки» на мадам Бронштейн не распространяется.
— Как раз идёт заседание Петросовета, — напомнил Антон. — Сразу туда?
— За чемоданом моим присмотри, а я немедленно — в бой! Правят бал меньшевики?
— И эсеры, — печально признался провожатый. — Чхеидзе, Церетели. Чернов.
— Не теряем ни минуты, товарищ.
Таврический дворец, куда более приятный внешне, чем прямоугольный Зимний, располагался выше по течению Невы, не высовываясь на набережную. Ассоциировался с заседаниями царской Государственной Думы, сейчас стал вместилищем Петросовета, отчасти альтернативного Временному правительству, отчасти непонятно что за чудо. Надпись «Пѣтроградскiй совѣтъ рабочихъ и солдатскихъ дѣпутатов» на кумачовой растяжке смотрелась чужеродно, что не смущало двух штатских субъектов с винтовками за спиной, изображавших караул. Подъехавшее авто те не удостоили вниманием.