Вдруг, он неожиданно меня отпустил, да так резко, что не удержалась и повалилась прямо в пыль, больно стукнувшись коленями. Русан буквально перешагнул через меня, торопясь куда-то. Подняла голову и заметила несколько всадников на лошадях поблизости. К ним-то мой отчим и направился.
— Шейш Рашмир, — залебезил Русан. – А я вот девчонку учу уму разуму, чтобы послушной была, мужа уважала.
— Не перестарайся только, — невысокий грузный мужчина в годах тяжело спешился. – Она мне здоровой нужна.
— Здорова, как есть здорова! А ну иди сюда! – повернулся Русан ко мне.
Только вот становиться собственностью какого-то шейша в мои планы точно не входит. Мозг лихорадочно искал выход из сложившейся ситуации. Что-то мне подсказывает, что Русан, пусть и жестокий, и любящий распускать руки все же для меня предпочтительнее в плане побега вот этого вот раскормленного борова, приехавшего за покупкой с охраной. От такого сбежать вряд ли удастся.
Я все еще полусидела на земле, поэтому сыграть немощь, поднимаясь, оказалось несложно. Едва шевелясь, будто с трудом, поднялась на ноги, все время кряхтя и постанывая, стараясь при этом не переиграть. Поднявшись, пошатнулась, словно от головокружения, зашарила вокруг руками в поисках опоры.
— Что с девчонкой? – шейш подошел ближе, хватая меня за руку. – Что с тобой? – заглядывал в лицо, но хоть изо рта у него не воняло, как у Русана.
— Господин, — вмешался отчим, отчаянно лебезя. – Упала, ударилась, полежит и пройдет все, — едва поклоны не бил совсем недавно очень смелый мужик.
— Упала? – недоверчиво переспросил господин . – Завтра я ее заберу, пусть будет готова. Хотел сегодня, да верхом она дороги не выдержит, — недовольно прицокнул шейш, пристально меня разглядывая. – Тряпье свое можешь не брать, все равно носить не сможешь, у нас женщины иначе одеваются. И чтобы больше не падала, — угрожающе заявил шейш Русану, отпуская, наконец, мою руку.
— Иди в дом, — подпихнул меня Русан в нужном направлении. – Отлежись, а завтра господин за тобой приедет. Новая жизнь начнется, Катриша, еще благодарить станешь!
Зашла в домик и только теперь выдохнула. Так, Екатерина Сергеевна, пора включать мозги! Не знаю конкретно, что произошло, но факты таковы. Я в теле какой-то соплячки, которую продали этому пузатому старикану. Выглянула в окно – Русан все еще лебезил перед приезжим господином .
Насчет того, где я… судя по обращениям местных друг к другу, «шейш» этот опять же, водичка горькая от Марши, после которой спина кровавая за полдня зажила, звоны, степры, да и вообще… нет, не смогла закончить даже мысленно. Именно эту мысль принять оказалось сложнее, чем даже паразитизм в чужом теле. Зажмурилась изо всех сил, надавала себе мысленных оплеух. Так, Екатерина Сергеевна, вдох-выдох, кажется я не в России-матушке и похоже даже не на Земле! Все, выпалила, пусть и мысленно. Правы все же буддисты, переселение душ есть, а миров множество, вот меня в другой и занесло.
Оттолкнулась от стены, к которой прижималась все это время и шагнула к топчану. Села, поджав ноги. Времени мало, нужно думать скорее. И не на тему внезапной новой жизни, об этом после. Думать нужно, как отсюда выбираться, желательно с минимальными потерями. Что-то ехать завтра со стариканом ой как не хочется, прям внутренний протест от одной мысли. И не то, чтобы я девочка-припевочка, нет, всякое в жизни было, но к старикану душа не лежит, вот ну никак! Душа-то у меня моя? Прислушалась к себе. Голосов в голове нет, вроде бы. Или затаились до поры, — хмыкнула невесело. Значит, стану считать, что душа моя, неизменная!
Выходит, Русан девчонку избил так, что ее душа из тела того, фьюить, а моя, значит, после гипсового блока местечко заняла. Резко мотнула головой. Господи, неужели я правда считаю это возможным? Но другого объяснения просто нет! Не сон, все это точно не сон.
Заставила себя подняться и пройтись по домику. Осмотреться. Кроме того топчана, на котором я спала, был еще один, чуть пошире, но тоже низкий и жесткий. Еще печь, сейчас потушенная, неказистый стол, пара табуретов, посуды кот наплакал, да сундук в углу. Все, вот и вся обстановка. Открыла сундук, пошарила внутри. Нашла несколько платьев, точно принадлежавших или Катрише, или ее матери. Свернула комом, использовав одно платье, как мешок. Чуть посомневавшись, достала штаны и рубаху, эти точно Русана, их тоже засунула в импровизированный мешок.
У печи нашла остатки хлеба, отправила туда же, больше съестного ничего не нашла. Затолкала тюк с вещами под топчан, едва услышав, что Русан возвращается. Теперь главное уличить момент и сбежать ночью. Куда идти в незнакомом месте, еще и в темноте, представляла слабо, но и оставаться здесь нельзя, это точно.
Чуть позже удалось выскользнуть на улицу. Заметила Маршу, с корзиной в руках шагающую вдоль домов. Травница иногда останавливалась, чтобы ответить на приветствия односельчан, перекинуться с женщинами парой слов. Стараясь не привлекать к себе внимания, поспешила за ней.
— Марша, — окликнула женщину, собирающуюся войти в самый дальний домик.
— Катриша? – удивленно обернулась женщина. – Проходи, — посторонилась, пропуская меня внутрь.
Территории вокруг жилища травницы не было, дом стоял отдельно, ничем не огороженный, никакого огорода или даже просто палисадника, ничего. Домик женщины принципиально от того, где жила Катриша не отличался. Небольшой, однокомнатный. Разница лишь в том, что под потолком на деревянных балках висели десятки пучков трав. Какие-то уже высохли, другие только начинали увядать.
Вошла, пригнувшись, села на низкий табурет у стола, Марша оставила свою корзину, занимая место напротив.
— Ты что-то хотела, Катриша? – с участием поинтересовалась женщина.
— Да, — замялась, не зная, как начать. – Марша, я… ничего не помню, — выпалила, глядя на травницу потерянным взглядом. – Даже маму не помню, — добавила, стараясь выглядеть жалко.
— Я сразу заметила, что что-то с тобой не так, — кивнула не слишком удивленная женщина. – Ведешь ты себя не как обычно. Может оно и к лучшему, Катриша? То, что Русан сотворил лучше забыть.
— Сегодня приезжал какой-то человек. Русан обращался к нему «господин». Он завтра вернется… за мной. Зачем я ему?
— Это шейш Рашмир, — пояснила Марша. – Он обортанец. В войну они наших женщин крали бессовестно, а теперь звоны родителям предлагает. Мать тебя ни за что ему не отдала бы, а Русан вон, — махнула она головой, — не такой щепетильный. Хоть и вырастил тебя с мальства самого, а все равно продать согласился.
— Обортанец? А мы кто?
— Ох, и знатно тебя Русан приложил! — прицокнула Марша. – Мы аквадийцы, Катриша. Деревня наша – Дарошша, неподалеку от границы с Обортаном, вот и шастают эти, покуда снова не погонят.
— А что за война? – не могла не спросить. – Давно закончилась?
— Четыре года, как мужчины наши вернулись. Не мы войну начали, Катриша. Обортан на Вейренар напал, тоже соседа нашего. А наш светлейший повелитель за соседей-то и заступился. Пока война шла, девок наших обортанцы тьма сколько скрали! Да понравилось видимо, раз и теперь ездят.
— А зачем им наши женщины? У них своих мало? – задала резонный вопрос.
— Мало им одной бабы! – фыркнула Марша. – Жен с пяток у каждого, да еще просто девок немеряно!
— То есть меня… вот так, для утех?
— Ты не думай, — попыталась приободрить Марша. – Рашмир богатый. Голода знать не будешь, да работы тяжелой. А уж коли сына ему родишь – так и вовсе.
— Марша, а если не хочу я с Рашмиром ехать? – спросила тихо.
— Да кто ж спрашивать-то станет? – удивилась женщина. – Русан – старший в роду, коли решил он тебя Рашмиру отдать, так и отдаст.
— Спасибо, Марша, — поблагодарила рассеянно.
— К лучшему, что жизнь прежнюю позабыла, — добавила травница. – В Обортане приживешься легче.
— А наш светлейший повелитель не против, что женщин его страны продают соседу?
— Мне то неведомо. Думается мне, и не знает он, что на границе творится. Столица, она далеко, светлейший там живет. Какое ему дело до наших девок? Ступай домой, Катриша, отдохни ночку, а завтра шейшу не перечь, постарайся угодить, тогда, глядишь, ласков с тобой будет, — посоветовала травница, поднимаясь, показывая, что мне пора.
Ушла. Какая-то ясность появилась, хотя вопросов было еще много. Вопреки совету Марши пошла не домой, а к речке. Прошлась по деревне предварительно, немного осмотрелась. Уходить ночью придется в лес, что прямо за деревней начинается. Там, глядишь, хоть какие ягоды, коренья найду съестные. Мысли оставаться в деревне и становиться постельной игрушкой пузатого господина не мелькнуло. Как и той, что в лесу могут водиться хищники, про них и вовсе не подумала.
Русан перед домом ремонтировал какой-то инструмент, что-то вроде косы. На меня посмотрел со злостью, но промолчал. Наверняка я должна бы приготовить ему ужин, подать на стол, а после убрать. Уверена, есть только одна причина, почему он снова не взялся за хлыст, глядя на то, как я прохлаждаюсь пол дня – шейш Рашмир. Он хочет получить меня невредимой, вот Русан и терпит, сцепив зубы. Ну а мне это только на руку.
Признаться, даже ложиться спать с ним в одном домике было страшно. Неизвестно, чего ждать от этого неприятного мужчины, кто знает, что он позволял себе в отношении падчерицы раньше.