– Замолчи.
Я хриплю, не в силах справиться с собственным возбуждением. Оно заполняет грудь, вязким жаром пульсирует между ног.
Тимур наклоняется, почти касается кончиком носа моей щеки. Моё тело напрягается, сердце колотится в груди.
– И знаешь, что самое интересное? – шёпот касается мочки уха. – Я ведь даже не притронулся. А ты уже течёшь.
Я дёргаюсь, пытаюсь отпрянуть, но мужчина не даёт. Всё так же стоит рядом, не касается, но его присутствие окутывает, завораживает, подчиняет.
– Ты ведь знаешь, что стоит мне захотеть… – он делает паузу, заставляя сильнее трепетать. – Я раздену тебя прямо здесь. Подниму гольф, поцелую каждую линию твоего тела, проведу языком по соскам, пососу, оставлю засосы.
Я судорожно вдыхаю, губы дрожат.
– Ты бы обвила меня ногами, да? Запустила пальцы в волосы, выгнулась бы, подставляя себя под мой рот. Захотела бы большего.
Мои ноги предательски слабеют. Бёдра пульсируют, я ощущаю влажность между ними.
Тимур замечает.
– Знаешь, птичка… – его голос становится ниже. – Если бы ты позволила, я бы целовал тебя долго. Медленно. До дрожи в коленях. До потери дыхания.
Я сглатываю, губы сами сжимаются в тонкую линию, но это не помогает.
– Начал бы отсюда… – его пальцы поднимаются к моему лицу, но снова не касается. Останавливается в миллиметрах от кожи. – И вот сюда.
Лёгкий, почти невидимый жест в сторону губ. Воздуха не хватает. Меня буквально засасывает в это напряжение.
– Ты бы почувствовала мой язык. Как он проходит по губам. Как толкается внутрь. Как переплетается с твоим.
Я дышу тяжело, грудь вздымается слишком быстро. Я знаю, что он это замечает.
Я зажмуриваюсь. Боже. Я не понимаю, что со мной происходит. Тело пульсирует, меня разрывает изнутри.
Горячая волна проходит по животу, сдавливает бёдра. Я не могу справиться с этой дрожью.
– Позволь мне, птичка, – голос Тимура проникает в сознание, гипнотизирует. – Позволь мне показать тебе, что значит чувствовать по-настоящему.
Я не могу. Не должна. Это неправильно. Я не…
– Поцелуй меня… – срывается с губ шёпотом.
О Господи. Что я только что сказала?
Мои глаза распахиваются в ужасе. Лицо горит. Я резко качаю головой, пытаясь взять слова обратно, но Тимур не даёт.
– Уже поздно, птичка, – ухмыляется он. – Ты сама это сказала.
И в следующую секунду его губы накрывают мои. Поцелуй – резкий, жадный, захватывающий.
Рука Тимура резко сжимает мою шею, вжимая в себя, язык проникает глубже, сметая все попытки сопротивления.
Я не успеваю даже осознать, как мои пальцы хватаются за его футболку, цепляются за ткань, чтобы не упасть.