– Неа. В «Действии» ты можешь спрыгнуть. Типа – сделай круг на одной ноге или скажи пароль от телефона. А здесь только желания. Истинные. Настоящие. И поверь, лапуль, наши желания будут очень интересными. А твои?
Я краснею. Щёки пылают, как от удара. Уши горят. И, чёрт, даже между ног вспыхивает пульс.
Это откровенное предупреждение. Мне стоит им воспользоваться!
Я поворачиваюсь к Арману, сидящему молча. Ловлю его взгляд.
В горле вспыхивает тревога. Но я пересиливаю себя.
– А ты? – спрашиваю хрипло. – Может, у тебя есть какая-то другая игра?
Мужчина усмехается уголком губ.
– Мне похуй на ваши игры, – отвечает. – Всё закончится одинаково. Ты на моих коленях. Остальное – шелуха.
У меня перехватывает дыхание. Я глотаю воздух, словно ударилась грудью о воду.
И я сдаюсь. Со вздохом, с внутренней капитуляцией.
С желанием перевести внимание.
– Хорошо, – выдыхаю. – Играем. В «Правду или желание».
Пауза. Пауза, в которой я слышу собственное сердцебиение.
— Но начинаю не я! — тут же добавляю и разворачиваюсь к Арману, сидящему слева. — Начнём с тебя. И дальше по часовой.
Арман щурится. Губы снова растягиваются в усмешке.
– Не дохера ли ты командуешь, девочка?
Я качаю головой. Хоть и внутри дрожу, как струна.
– Я не командую. Я выживаю среди хищников.
На долю секунды повисает тишина. А потом – взрыв.
Рустам смеётся первым. Громко, с хрипотцой, с откровенной радостью.
Тимур подхватывает вторым. Его смех – глухой, грудной, тянущий.
Арман – в конце. Его смех – короткий, почти беззвучный. Как выдох сквозь стиснутые зубы.
– Хорошо, – соглашается Арман. – Начинаю. Выбираю желание. Удиви меня, малышка. Какие у тебя тёмные желания. Что ты хочешь, чтобы я с тобой сделал?
Пульс стучит. Грудь вздымается. Колени дрожат.
Самая опасная форма власти – позволить тебе выбрать. Когда ты знаешь, что выбора нет.
Атмосфера накаляется. Воздух тяжелеет, становится густым, как мёд, и тянется между нами, липнет к коже, к мыслям.
Я сглатываю. Вместе со страхом вдруг вспыхивает что-то другое. Что-то горячее. Упрямое.
Желание сыграть в ответ.
Они ведь дразнят, изводят. Почему я не могу так же?!
Арман ведь сам говорил. «Мы – адекватные». Сомнительно, конечно.
Но… Хочется верить. Хочется думать, что этот здоровяк не сделает мне больно.
Я подаюсь вперёд. Медленно. Словно пробираюсь сквозь зыбучий песок собственных эмоций.
Сердце стучит в ушах. В пальцах дрожь. Но я тянусь к Арману.
Упираюсь ладошкой возле его бедра, смотрю прямо в глаза.
Наше дыхание смешивается, и это добавляет градуса к ощущениям.
Арман хищно усмехается. В его оливковых глазах – огонь похоти.