Денис вопросительно поднимает брови.
— Ну, а дальше?
Нет, этот педик ещё и кровожаден.
— Дальше я ему позвонила, а он выключил звук. Выключил звук, сидя за столом с другой женщиной!
— Вот говнюк. Ладно, уговорила. Сейчас заценю.
Пока Денис производит «заценивание», я ошарашенно разглядываю свои ногти. Вероломный говнюк Серов — моя кара сверху за всех тех парней, которых я продинамила и отправила во френдзону, что ли? Чем я такое заслужила? Как он мог вообще? Мы никогда не обсуждали моногамию, но разве её не подразумевают, когда двое каждый день проводят вместе, едят, разговаривают, шутят друг над другом и занимаются бессовестным сексом? Папа всегда говорил мне, что я особенная, так почему сейчас какой-то блядский козлина пытается доказать мне обратное?
— Тебе не соперница, — резюмирует Денис, достоверно входя в образ Сергея Зверева. — Лицо перекроено, как драный халат моей бабули. Комки биша высосала, блефару делала, лоб заморозила, губы надула, сиськи силикон. А по поводу сумки, конечно, сочувствую.
То, что Кирилл трахает трансформера, — утешение слабое, но выбор у меня небольшой.
— Может у неё ещё и волосы не свои? — с надеждой смотрю на Дениса, на что он сочувственно поджимает губы.
— Саня, я критик, а не пиздобол. Волосы настоящие. Но если эта девка когда-нибудь забредёт ко мне в салон, парик ей понадобится, обещаю. И что ты сейчас собираешься делать?
— Ваш чай, — произносит официант, ставя перед нами прозрачный чайник с моим любимым напитком.
Я с секунду разглядываю листочки базилика за стеклом, представляя, как матерится Кирилл, когда они оказываются на его брюках, и понимаю, что облегчения мне это не принесёт. Когда мне по-настоящему больно, я перестаю быть воинственной амазонкой и уползаю зализывать раны в одиночестве.
— Ничего, Дэнчик. Допью этот чай и поеду домой.
— Что, и даже не потопчешься на больших яйцах красавчика?
— Пусть эта Лена Летучая на нём топчется. Лично я завязала.
— Э-э-э, Саня, а у тебя папа-то не дровосек вроде. Ты куда так с плеча рубишь? Может, это всего лишь большое силиконовое недоразумение.
— Он не познакомил меня ни с одним из своих друзей за тот месяц, который, как я думала, мы встречались. Я ни разу не была у него дома. Да-да, не надо так глазеть на меня. Про центр я соврала. Я не знаю, где он живёт. И теперь уже никогда не узнаю, потому что мне наплевать. Так и знала, что нельзя нарушать правило номер три.
Денис скрещивает на груди руки и манерно вздыхает.
— Вот поэтому я и люблю мужские жопы. Потому что в них нет бабских мозгов. Ходила Саня месяц счастливая, а при первом же шухере выяснилось, что это и не счастье было вовсе, а говно. Наверняка он ещё и не смыл как-то после себя? Ну-ка, покопайся в памяти хорошенько? Было такое?