— Почему вы их младенцами не отдаёте в семьи таким же, как вы?
— Отдаём. Но не все родители согласны расстаться со своим чадом. К примеру, моя жена ни за что не согласилась отдать Юми в приёмную семью. Моя супруга тоже чистая внешностью, и мы жили среди людей почти четыре года, пока сын не родился. Роды я сам принимал, без посторонних, потому что младенец может быть не такой, как его родители. Я хотел отнести сына своему отцу, но она ни в какую не согласилась расставаться с ребёнком. В итоге вернулась в город. Снова в подземелье, –лицо Гоблы при этих словах исказила боль. Не злая улыбка, а, скорее, печальная насмешка над злодейкой судьбой.- А вот второй ребёнок получился чистый.
Молчание в помещении затянулось, тишина стояла звенящая, до тех пор, пока её не нарушил сильно севший голос глота в капюшоне:
— Гобла, воды.
Парень тут же подскочил, прихватил со стола кружку и, на ходу наполняя ее водой из фляжки, протянул отцу. Из-под широкого рукава виднелись лишь серого цвета пальцы… Глот принял посудину дрожащей рукой. Выпив, попросил ещё, а потом сообщил всем, что с мальчиком дело очень плохо. Он сейчас находится в том мире, из которого не хочет возвращаться, и, чтобы убедить его в нереальности происходящего, нужно время. А это не один день.
Гобла сидел в сторонке и с иронией наблюдал за спором. Гриня ни в какую не хотел верить в то, что не все глоты каннибалы.
— Лаки, ты сдурел? Да они его сожрут! — с пеной у рта твердил он старику. — Не может вот такая образина не жрать людей. Точно жрёт! — уверял он и остальных. — Видели бы вы его рожу! — не без страха покосившись на капюшон, сказал Гриня. И звучно сглотнул, неосознано проверив наличие меча на поясе.
Махнув Грине, чтобы тот умолк, Лаки, не моргая, уставился на пару глотов, сидевших в стороне от основной компании.
— Гобла, поклянись самым святым, во что вы там верите, что с головы этого мальчика и волоса не упадёт.
— Клянусь, Лаки, я всем своим родом клянусь, что мы не причиним зла Калину. Ни ему, ни его мрякулу, хотя зверь он и вполне аппетитный. Да шучу, шучу я. Полкана мы тоже заберём, отец сказал, что сейчас это единственная тонкая нить с реальностью, так что без мрякула никак. Калин пусть тут остаётся, отец за ним присмотрит, а вас я доведу до реки, которая за лесом, там и разойдёмся.
— А не боишься, что мы твою тайну разболтаем?
— Не боюсь. Я ведь тоже проклятый. Мой дар — предвидение. Правда, не всегда, падла, срабатывает. Но в карты играть помогает здорово.
— И что же нас ждёт?
— А вот не скажу. Иначе жить неинтересно будет. Зная свою судьбу, вы можете её изменить. Вообще, судьба крайне непостоянна. Любое, даже маленькое происшествие может изменить историю целого народа, не то, что одного человека. Боги, Боги… Не знаю, кто мне эти картинки вещает, Боги ли, или Демоны, но, если Боги, то они крайне жестоки. Потому что показали мне, что наши люди обучатся боевым искусствам, и благодаря этим знаниям мой клан сможет выжить в войне с другим кланом. Да, да, у нас и кланы есть, не удивляйтесь. Но вот же падла-судьба послала на мой путь это проклятое Лоно, и всё… А я так старался к вам влиться, и всё зря. Обучите ли вы теперь меня своим секретам боя? Сомневаюсь. Не убили сразу, и на том спасибо. Теперь уже не убьёте, вижу, а до этого я по краю прошёл, тоже видел. В дороге я вам ещё многое расскажу — времени в пути будет достаточно, а сейчас нужно бы и отдохнуть. Все устали, а день будет нелёгкий, набегаемся завтра вдоволь, — Гобла широко зевнул и потянулся, ища глазами место, где бы примоститься.