Пленница Ледяного Поместья — Дина Сдобберг

Я прикрыла глаза, стараясь взять себя в руки. Решение я уже приняла. Моментально, едва поняла, что происходит. Но мне было больно. Как и любой женщине, узнавшей в преддверии двадцатипятилетней годовщины свадьбы, что муж изменяет. И не с кем-нибудь там… А с моей же родственницей, почти вдвое моложе себя. Прислушиваться к разговору любовников было необязательно. Они видно уже не впервые использовали этот домик для встреч и были уверены в своей безопасности. А разговор становился всё более интересным. — Альби, красавица моя северная, — ворковал почти уже не мой муж, осталось только сообщить ему об этом, заставив меня усмехнуться. Альбина красила от природы тёмные волосы в нордический блонд, выжигая пигмент. Отчего у корней вечно вылезала желтизна, едва смывался тон, за которым её прятали мастера в салоне. Ярко чёрный татуаж бровей, который она обновляла для цвета едва ли не раз в два месяца, вообще плохо сочетался с выбранным цветом волос. Но настоящей катастрофой я считала даже не ярко-красные увеличенные губы, а чёрные объёмные стрелки, да ещё и с так называемой растушовкой. У Альбины, как и у меня, были весьма небольшие глаза. Не было ярко-выраженной дуги века. Помню по молодости я сама рисовала себе контур чуть выше границы глаза, чтобы узкие от природы глаза хотя бы казались больше. Татуаж Альбины тоже должен был сделать глаза ярче, но вышло, что он окончательно их склеил, да ещё и затëр ощущением несвежего макияжа. Так что называя Альбинку северной красавицей Сергей сильно преувеличивал. Здесь, на севере, ценились от природы светловолосые и с большими голубыми, словно прозрачные карельские озера, глазами. А не тëмно-зеленые с мутью, какими обладали мы с племянницей. — Вот я сейчас уйду, — продолжал между тем почти бывший муж. — А куда? — Ко мне, — уверенно заявила Альбина. — Куда к тебе? В половинчатую съёмную комнатушку? — поинтересовался Сергей. — Это квартира-студия, — похоже надулась племянница. — И на что мы её будем оплачивать? — я узнала этот тон, так Сергей разговаривал, когда прятал раздражение. — А на что сейчас? — не доходили намёки любовника до Альбины. — Я работаю, у меня хорошая зарплата. Ты тоже неплохо получаешь. Да ещё и подрабатываешь на карманные расходы. А Зойка и не знает! Этого что мало? — У тебя и у меня хорошая зарплата, потому что Зоя нам её платит. Как ты думаешь, что она сделает, как только узнает о нас? Моментально уволит. И подработать больше не выйдет. И так Морозов со скрипом соглашается и только пока уверен, что я его прикрою. — Сам того не зная, сдавал пособника Сергей. — Бизнес принадлежит Зое. Он перешёл ей по наследству. Даже вздумай я попытаться что-то отсудить, надо мной смеяться будут даже бездомные коты по обе стороны залива. Живём мы в квартире её родителей. Счета, земля, всё что связано с обеспечением бизнеса… Всё принадлежит ей. Если я уйду от неё, то… Я уйду ни с чем. Мне пятьдесят лет, поздновато начинать всё с нуля. — Но это несправедливо! — заканючила Альбина. — Вот видишь, — устало вздохнул Сергей. — Я пока прошу держать всё в тайне, просто потому, что не хочу прийти у тебе просто старым мужиком без каких-либо перспектив. Нам нужно просто подождать. — Интересно, а чего ты собрался ждать? — вошла я в комнату, дав понять любовникам, что всё слышала и всё уже знаю. — Неужели будешь банально врать о неизлечимой и смертельной болезни, которую я скрываю ото всех? Картину я застала весьма откровенную. Муж сидел в старом кресле в одних брюках. Спорт в своё время был основным видом досуга для Сергея, но сейчас возраст и привычка много и вкусно кушать брали своё. Совсем седые волосы покрывали грудь и объёмный живот. Сейчас правда этот живот был не так заметен из-за оседлавшей колени Сергея Альбины в одних стрингах. Племянница всем телом прижалась к Сергею, подсунув ему свою грудь почти в нос. В традициях самых глупых анекдотов Альбинка неприятно заверещала, пулей соскочив с любовника. — Прикройся, — кинула я ей какую-то тряпку, вроде рубашку Сергея. — И хватит орать. Многое хотелось сказать. И обида, и злость, и разочарование рвали моё спокойствие в клочья. Хотелось швырнуть в кобеля стул, оттаскать за патлы бл@доватую племянницу… Но какая бы буря не бушевала сейчас внутри, внешне я была спокойна. — Нда, — вздохнул Сергей, прервав затянувшуюся паузу. — Даже сейчас ни одной эмоции, никаких чувств. Слышал, тебя сравнивали с местными озёрами, мол такая же холодная. — А по факту всего вот этого, — обвела я рукой комнату. — Всей этой пошлой банальщины ничего сказать не хочешь? — Пока даже не знаю, как быть дальше, — честно признался он, и я прекрасно видела по его взгляду, что в его планах моя осведомлённость не фигурировала. Похоже, Сергей просто настолько обленился, что начал гадить там же, где и ел. — Почему же не знаешь? Ты всё прекрасно только что описал. Вы оба уволены, и ноги вашей ни в моей квартире, ни на территории моего предприятия больше быть не должно. А главное, ваших рук в моём кошельке. И да, Морозов тоже уволен. Причину надо объяснять? — сообщила я радостную весть любовникам. — Надеюсь, уберëтесь отсюда сами. Иначе вызову полицию. И тогда придётся за все ваши подработки. Не дожидаясь ответа я вышла и быстрым шагом пошла к своему кабинету. Ключи от него были только у меня, и там можно было остаться одной. Да и к рыбным садкам там было ближе всего.