Пленница Ледяного Поместья — Дина Сдобберг

Салон автомобиля наполнялся моим любимым сочетанием. Игра солирующей скрипки на фоне пения морской воды звучала из динамиков негромким фоном. Шум прибоя всегда помогал мне расслабиться и спокойно подумать. Большинству моих знакомых необходимо было, наоборот, сосредоточится для продуктивных размышлений. А мне вот необходимо было одиночество и некое состояние вне суеты и бесконечной вереницы дел. В идеале, чтобы моё внимание было сосредоточенно на чём-то вообще далёком от предмета моих размышлений. Именно поэтому для "подумать" я всегда выбирала время в дороге. Когда я вела машину, а эхо непреложных дел заглушалось музыкой и шумом прибоя. В начале двухтысячных наше семейное дело доросло до тех размеров, когда нам понадобились дополнительные специалисты. Мы заполнили своей продукцией местный рынок, и уже на постоянной основе формировался значительный остаток. Тогда в компании появился специалист по работе с клиентами, и мы искали возможность для организации транспортировки. По началу привлекали местных дальнобойщиков, работавших на себя и бравших заказы. Потом, из одного постоянного сотрудничества, появилось сначала долевое владение несколькими рефрижераторами, а потом и полноценный транспортный отдел, за деятельностью которого следил Сергей, сын того самого дальнобойщика, с которым мои родители работали на постоянной основе. Общее дело и постоянное общение положили начало нашей дружбы с Сергеем, а потом и более близких отношений. Сильных чувств я к нему не испытывала, он, я полагаю, тоже. Но нам было комфортно друг с другом, интересно и всегда было о чём поговорить. Мы уважали друг друга. Как-то само собой, без нервных историй и переживаний, мы начали жить вместе. А потом и официально оформили свои отношения. Детей у нас не было. Как-то не сложилось, да мы и не торопились. Ферма развивалась, вставала на ноги и набирала обороты. Мне казалось, что я не могу себе позволить выпасть сейчас! Родители старели и отходили от дел. А потом… Потом неожиданно вдруг выяснилось, что нам с Сергеем скоро по пятьдесят, и другие в этом возрасте уже внуков нянчат. Этот вопрос задевал меня только потому, что я всё чаще думала, кому я это всё передам? Столько сил, труда, жизни вложено в дело. Как моих, так и родителей. Кто продолжит? В офисе трудилась моя дальняя родственница, единственная из имеющихся. Моя племянница Альбина. На самом деле она была дочерью моей троюродной сестры, но я для простоты понимания это хитросплетение родственных связей опускала. Альбина в свои двадцать пять окончила бухгалтерские курсы и вела первичный документооборот. Но расположения к моему делу, я в ней не увидела. Более того, она брезгливо морщилась, видя живую рыбу. Моей опорой был муж, который без рассуждений и споров, мотался по стране, лично контролируя закупки. Особенно, в вопросах техники и оборудования. А ещё уже лет пять у нас работал Стас. Вот в его глазах я видела ту же страсть, что и у меня! Он мог ночами сидеть на инкубационной станции в отсевах, отслеживая малейшие изменения. Именно он первым заметил, что икряные мешки нашей будущей сёмги начали лопаться. Стас встречал первых мальков, хоть и произошло это событие несколько раньше плановых сроков. Сейчас я ехала на основное производство. Вывод мальков и тщательный отсев слабых сейчас, в первые дни, закладывал основу всего будущего ответвления моего дела. А сейчас и без этого события моё внимание было приковано к ферме. Несколько дней назад я обнаружила весьма тревожащие меня симптомы. Я ждала возвращения Сергея, чтобы тщательно разобраться. Но уже установила новую систему видеонаблюдения. Неявную. Знали об этом пока только я и Стас. Впрочем, ещё кого-то, кроме мужа, я посвящать в существование дополнительных глаз у садков и бассейнов с отсевной рыбой не собиралась. По документам, вроде всё сходилось. Но я видела разницу в объёмах. Небольшую, но тем не менее, мне, знающей чуть ли не каждую рыбину в лицо, заметную. И как оказалось, не только мне. — Зоя Романовна, — хмурился Стас. — Вот смотрите, с последней чистки малых садков прошлогодней молоди, в цех переработки ушло четыреста тринадцать килограмм рыбы. Но мы перед этим подключали водомёты и подогрев садков. После чистки садки опустели почти на половину, оно и понятно, это самый большой отсев. Но это никак не четыреста с копейками килограмм. Ну вот вообще! — Как будто килограмм двести-двести пятьдесят не "доплыли", да? — усмехнулась я, мысленно сравнивая свои мысли и выводы Стаса. — Если есть контакт с рыбовозами в соцсетях, ну вот все эти "лучшая рыба прямо из Карелии по сниженным ценам в вашем городе", то это одна, ну две партии. Ребята-перевозчики берут рыбу с документами, даже если они и знают, что это, скажем так, неофициальный отпуск, они согласны. Цена ниже, а проблем не будет. Кто-то мало того, что нагло лезет в мой карман, так ещё и снабжая рыбовозов, демпингует цены. К сожалению, и такое в моей работе было. И было не впервые. В этот раз это цепляло сильнее лишь потому, что коллектив был давно устоявшимся, последними к нам пришли как раз Стас и Альбина. А это означало, что воровать начал кто-то из тех, кого я давно уже считала своими. Впрочем, Сергей уже не единожды намекал мне, что я слишком часто забываю о том, что все здесь мои подчинённые, работающие на меня, и веду себя так, словно и здесь, и в офисе собрались сплошь друзья, у которых одно общее дело. — А это не так, здесь только твоё дело! Остальные лишь получают здесь деньги. Закройся завтра твоя фирма, и они просто уйдут в другое место, — убеждал он меня. — Все твои улучшения, создание комфортных условий для сотрудников, подарки детям, под девизом, что мы одна семья… Прости, Зой, но это лишь бесполезная трата денег. Наших денег, которые получаются с каждым годом всё сложнее. Может, пора заканчивать с этой твоей социальной программой? Ты всё-таки владелец предприятия, а не депутат. Подъезжая, я миновала небольшой придорожный магазинчик, который по привычке все местные именовали сельпо. Я притормозила. Чуть в стороне, словно прячась за старой доской объявлений стояла знакомая машина. Я даже вышла, чтобы убедиться. Да, ошибки быть не могло. Кроссовер джейку, цвета мокрый асфальт, с приметными, ярко-красными пушистыми чехлами и блестящим чехлом на руле… Эту машину недавно подарил Альбине её ухажёр, которого правда никто и никогда не видел. Племянница была очень недовольна невзрачным цветом подарка, поэтому и переоформила салон в попугаистое нечто. Но что могло понадобиться Альбинке здесь да ещё и в такое время? Нехорошее предчувствие кольнуло в груди. Ухажёра никто не видел, а вот его подарки Альбина не скрывала. Дорогие украшения, часы, телефон… Теперь машина. Я переживала, что возможно девочка спуталась с женатым мужчиной, но похоже дело было в другом. Просто свалить дорогостоящие приобретения на некоего кавалера было самым простым и очевидным решением. — Добрый вечер, — поздоровалась я с неудивившемуся моему визиту сторожем. — Альбина здесь? — Нет. Чего ей здесь делать? Она обычно с утра приедет, бумаги в охапку заберёт, и сморщив нос бежит к машине, — пожал плечами один из самых старых моих сотрудников, дядя Витя. — Не торопишься? Может чайку? Мне моя с собой вон, морошкового варенья собрала. — И пирожков поди, да? — заулыбалась я. — С рыбой? — А то, — тихо засмеялся дядя Витя. — Я за те пирожки да варенье, может, и женился на ней. А ты чего-то Альбинку-то вспомнила? — Да машину её увидела, у сельпо, вот и решила что она сюда, — объяснила я, чувствуя, как отпускает какое-то напряжение. — Пфф, к рыбе? Ага, счаз. Скорее машину оставила, а сама через лес, да к базе. Хорошее там место. Красивое. А вот домик можно снять отдельный, в лесу или у реки. И хоть на сутки, хоть на ночь. — С хорошо слышимым неодобрением хмыкнул сторож. Он у нас работал с самого начала. Сначала слесарем. Помогал отцу налаживать подъёмники. Да и вообще, многое было установлено дядей Витей или при его участии. Потом уже только обновлялось. А когда руками он работать, как раньше уже не мог, а работа и деньги нужны были, пошёл сторожем. Нашу семью он знал ещё до того, как родители организовали своё дело, как и меня помнил детсадовкой. Оттого и чаем угощал с пирогами и вареньем, и общался не так, как с начальником. — Тоже думаешь, что что-то мутное с этим её женихом? — вздохнула я. — А чего он тогда глаз не кажет, чего прячется? А подарки такие просто так не делают. В семью машину купить оно да, дело хорошее. А девке, с которой встречаешься? Это по какому такому поводу? — по деревенской привычке открыто сказал дядя Витя. — Вот раньше за такое и по собраниям, и премия под срез, а упорствовать будешь, так и напомнят, что статья есть за аморалку. — Я с ней поговорю при встрече, — согласилась с ним я. Говорить, что сама себя накрутила до того, что решила, что это Альбинка ворует центнерами рыбу, а щедрого любовника всего лишь придумала, я не стала. Как-то дышать стало легче, когда поняла, что ошиблась. Попив чая, я отправилась в самую дальнюю часть территории, к бассейнам с сёмгой. Взгляд зацепился за странный отблеск, когда я проходила мимо старой конторы, которую мы с родителями переделали под жилое помещение в самом начале, а потом оставили за ненадобностью. Из-за размеров там практически ничего нельзя было разместить, даже для склада было мало места. Оттого и стоял этот домик на отшибе и пустой. Здесь даже сторож не ходил. Смысла не было, до моей идеи с сёмгой здесь был пустырь, куда складировали тару. А по периметру все было обнесено трёхметровым бетонным забором, оставшимся нам в наследство от прежних времён. Но в заборе, как я точно знала, была большая, техническая железная дверь, которой не пользовались наверное с тех времён, когда мы с родителями отсюда уехали. На стену выходили и три окна сейчас закрытые деревянными щитами, так как стену ставили уже после домика конторы. И только одно, боковое окно выходило на дорожку. Свет, что пробивался в щель под закрывавшим окно снаружи деревянным щитом, и привлёк моё внимание. Я осторожно обошла дом, потянула на себя ручку двери. И даже не удивилась, когда дверь оказалась открытой. Кто-то постарался, чтобы она не скрипела. Две комнаты внутри разделялись лишь занавеской в стенном проёме. В дальней комнате горел свет, а здесь, при входе, было темно. Эта темнота и занавеска сделали меня невидимкой для того, кто находился в комнате. Но совершенно не мешали мне слушать весь разговор. — Сколько ещё ждать? — плаксиво тянула Альбина. — Мне двадцать пять. Ещё не много и я тоже не смогу тебе родить! Неужели ты не хочешь ребёночка? — Любой, нормальный мужчина хочет ребёнка от любимой женщины, Альби, — произнёс голос, который не мог звучать здесь и сейчас.