Пленница Ледяного Поместья — Дина Сдобберг

Странным образом я видела всё, что происходит. Для меня не было ничего тайного. Появился Сергей, который как оказалось, ждал итога нашего разговора чуть в стороне. Трусливо прячась. Он стащил с борта Альбинку. Та замерла и не могла отвести взгляда от садка. — Мы уйдём? Но как же… Ей надо помочь! — попыталась она вернуться. — Дура! — зло прошипел Сергей. — Хочешь рядом с ней плавать? Среди сдохшей рыбы? Да и смысл? Всё уже кончено. Всё. Всё решилось само собой. Твою мать! Кто-то бежит… Он уволок Альбину, явно стараясь не попасться на глаза кому-либо. Я просто не верила себе. Недоумевала, как я столько лет не видела вот это гнилое нутро? Жила с ним, строила совместные планы, радовалась успехам… Да, не любила. Но уважала и считала одним из самых близких для себя людей! Спешил к садкам никто иной, как сторож дядя Витя. Сложно было не услышать того шума, что здесь поднялся. Да и искрило знатно. Дядя Витя раздумывать не стал. — Звони Семёну, пусть гонит сюда скорую и полицию. Срочно! — позвонил он жене, скидывая телогрейку. — Машина нужна с реанимацией. Слышишь? Сам он схватил большой багор и поднялся на борта. Старик, не боясь что и самому достанется током, аккуратно вытащил моё тело. Уложил на свою телогрейку и не дожидаясь скорой пытался откачать. Вскоре появился и Семён. Старший сын дяди Вити служил в МЧС, поэтому вся семья и друзья в случае чего звонили сразу ему. Мол, Семёну лучше знать кого вызывать да и проще. — Дядь Вить, — опустил голову наш местный фельдшер скорой, друг Сëмки. — Тут уже не помочь… — А ты мне тут не каркай! Ты врач или могильщик? Ты хоть попытайся! Реанимацию умные люди для чего придумали? — разозлился дядя Витя, заставив меня улыбаться. Пусть и сквозь слëзы. Саня с ним не спорил. Сказав, что ну а вдруг, отодвинул дядю Витю в сторону. И делал всё что мог. И массаж сердца, и искусственное дыхание, не оставляя меня ни на секунду, пока сюда спешил второй фельдшер и водитель с носилками. Я не давала панике захлестнуть мои мысли. Даже не позволяла себе обратить внимание на то, что вижу всё со стороны. — Я же думаю, чувствую… Я мыслю, а значит существую, — цеплялась я как за спасение за старую фразу. Сергей и Альбина сбежали. Их никто не видел, того, что здесь произошло тоже… От одной мысли, что они не только не ответят за свои дела, но и получат моё дело, я словно заново умирала. Меня обжигало ледяным кипятком ненависти. — Можете предположить, что здесь произошло? — спросил полицейский у дяди Вити. — А чего предполагать? Зоя тут недосдачу рыбы обнаружила, вот тихом и поставили камеры. В том числе и здесь. Выводятся они на её кабинет, там запись должна быть, — вспомнил о том, о чём я сама забыла сторож. — Ставили в нерабочее время. Собственно, сама Зоя, я и Стас, её правая рука об этом и знали. Как в театре я наблюдала за Катей, которая не дождавшись меня с утра пораньше, начала мне звонить и на панике приехала на ферму. Узнав новости, она поревела минут десять в машине, а потом поехала к себе. Из личного сейфа она достала доверенность от меня, делающей её поверенной во всех моих делах, и уже с ней поехала в полицию. Как мой поверенный она присутствовала и при вскрытии моего кабинета, первом просмотре и изъятии видеозаписи с камер. Именно она, до крови закусывая губы, требовала дотошного исполнения всех процессуальных действий. Чтобы никто и никак не смог оспорить в суде. Когда все уходили, она чуть задержалась. Подошла к уже пустому и осушенному садку и подняла голову. — Зойка, я знаю, ты здесь. Я из шкуры вывернусь, но эту парочку на рыбную муку пущу! — произнесла она, теша мою жажду мести. Ещё больше я злорадствовала, когда в бухгалтерию зашли приставы и следователь. Альбина в чёрном, обтягивающем платье, как раз изображала скорбь и озабоченность. — Так всё внезапно… И как теперь быть с бизнесом. Я всё никак не могу собраться силами и начать принимать дела фирмы, — наливала она себе зелёного чая. Как она не старалась, а высокомерия спрятать не могла. Ещё бы! Так резко из не самого грамотного бухгалтера вознеслась до хозяйки фирмы, как она была уверена. Её мысли были очевидны и хорошо читались. А угрызения совести, если таковые и были, видно особенно её не мучали. Поэтому обвинение в моём убийстве уже через день после того, как стало известно о моей скоропостижной смерти, для неё было громом среди ясного неба. Сергей, хоть и казался умнее, даже не попытался за это время скрыться. И громко кричал о произволе и отсутствии оснований для его обвинения. Даже видеозапись, хоть и стала неприятным сюрпризом, не пошатнула его уверенность. — И? Любой бы понял, что она мертва, — поджал губы он. — Вы помогли преступнику, точнее преступнице, скрыться с места преступления, не воспрепятствовали свершению преступного деяния, хоть и были по близости, оставление в опасности и на оказание помощи, — спокойно перечислил ему наш местный гроза преступности. Высокий, он уже в школе упирался коленками в парту, слишком худой, и наверное, слишком спокойный. Настолько, что всегда был незаметным. Даже я ничего особого о нём сказать не могла. А ведь Ромка был моим соседом по парте всю школу. Сейчас этот тихий и спокойный мужчина уверенно размазывал моего бывшего мужа. И даже тон его голоса не менялся. Зато как менялась морда Сергея. Один его вид будил во мне желание просто растерзать и его, и мою племянницу. Всё, все планы, все мечты… Всё разрушено одним махом. Я ничего не могла изменить, я в принципе ничего уже не могла. И главное, из-за чего? А уж знание, что собственный муж у меня под носом у меня же и воровал, чтобы спускать деньги на любовниц, и вовсе не добавляло мне спокойствия. Иной раз ненависть так заполняла собой всё, чем я теперь была, что мне просто хотелось только одного. Уничтожать! Хотелось, чтобы они заплатили равноценную плату, получили за всё. Ну это же просто справедливо! Дядя Витя в больницу попал после того дня, так распереживался. Стас ночевал на ферме и был чернее ночи. Катя забыла про сон и еду, выполняя своё обещание и готовя церемонию прощания… А у этих двух даже сожаления о произошедшем не было! Словно стервятники, они готовы были делить добычу! Вот и сейчас Сергей отнекивался, валил всё на Альбину и выгораживал себя как мог. Но это его не спасло. Был суд, открытое заседание привлекло очень много внимания. Эта история вообще сильно всколыхнула наши места. Роман и Катя сильно постарались. Мне кажется они старались за каждый чих найти уголовную статью. По совокупности статей и при всех обстоятельствах, Альбина получила пятнадцать лет в колонии, Сергей в половину меньше. Убивал не он. Его почти не было на месте преступления. Это Роман смог доказать, так сказать, преступный умысел. Стас принял моё дело. Все обременения, что я написала, и которые касались положения давних сотрудников, таких как дядя Витя, начинавших ещё с моими родителями, он принял как факт и следил, чтобы они исполнялись. Мой кабинет остался нетронутым. Как и прежде от двери был только один ключ, и сейчас он находился у Стаса. Как во времена нашей совместной работы Стас часто сюда приходил, вслух рассуждал о новинках и изменениях технологии воспроизводства, об итогах и планах. И утверждал, что в этом кабинете ему думается легче. Кстати, женился он на младшей дочери Кати. И свою дочку назвали Зоей. Я всё это видела, как в тумане, но была уверена, что так и будет. Воспоминание о девочке с рыбным сачком на краю бортов я уносила с собой. Вместе с ещё одним… Катя и Роман случайно встретились на моей могиле через несколько дней после похорон. — Спасибо, Ром. Если бы не твоя настойчивость и упорство, думаю не вышло бы в полной мере наказать парочку уродов, — произнесла Катя. — Мне это было нужнее, чем кому бы то ни было, — нахмурился Роман. — Теперь остаётся только жалеть, о том что это упорство и настойчивость не использовал тогда, когда они действительно были нужны. — Ты о чём? — не поняла Катя. — Я всегда был влюблён в Зою, ещё со школы, — грустно улыбнулся Роман. — Но всегда был в стороне.