Открыл глаза, тяжело дыша.
Голоса не затихли. Они продолжали шептать, накладываясь друг на друга, создавая какофонию требований, советов, воспоминаний.
— Заткнитесь.
Голоса послушно стихли. Не исчезли — просто отступили на привычное фоновое жужжание.
[Предупреждение: Нестабильность внутреннего пламени]
Эхо павших становится более активным. Их влияние усиливается.
Причина: изоляция. Отсутствие внешних социальных связей усиливает связи внутренние.
Рекомендация: найти живого спутника. Или хотя бы говорить с камнями. Что угодно, чтобы не замыкаться полностью на голосах.
— Не твоё дело, — буркнул я Системе.
Она, как обычно, не ответила.
Встал с камня. Ноги затекли — сидел дольше, чем планировал. Размялся, потянулся, почувствовал, как суставы хрустят.
Тело было в порядке. Даже лучше, чем в порядке — физически я был сильнее, выносливее, быстрее, чем неделю назад. Пламя укрепляло плоть изнутри, делало кости плотнее, мышцы эффективнее.
Но это не отменяло факта, что утренняя медитация, которая раньше занимала полчаса и приносила спокойствие, теперь превращалась в борьбу с голосами в собственной голове.
Прогресс, ёптыть.
Решил проверить изменения. Нужно было знать, насколько сильно трансформация продвинулась за последние дни. Присел на корточки рядом с камнем. Обычный серый булыжник, ничем не примечательный. Размером с кулак, слегка шероховатый.
Протянул руку и коснулся указательным пальцем.
Потянувшись к тому бесконечно-горячему, что свило гнездо в глубинах моего «Я», явил огонек на ладони, активировал [Длань Первородного Пламени].
Не в полную силу — это было бы глупо и расточительно. Просто лёгкое касание техникой. Минимум энергии. Контролируемо.
Пламя потекло из пальца в камень.
Солнечное Пламя, первородный огонь, который жёг не только материю, но и саму концепцию существования.
Камень… дёрнулся. Нет, не так… физически — он остался на месте, даже не пошевелился. Но что-то в нём изменилось.
Серый цвет потускнел, стал еще более серым. Структура размылась. Камень начал забывать, что он камень.
Забывал, что когда-то был частью горы. Забывал твёрдость, плотность, форму. Забывал законы, делающие его тем, чем он был. Через несколько секунд от булыжника осталась кучка пыли. Не пепел — пепел получается, когда что-то сгорает. Это было… ничто. Материя, потерявшая определённость. Пыль, которая не помнила, чем была раньше.
Убрал палец. Техника деактивировалась.
Посмотрел на пыль. Потом на свою руку. Указательный палец слабо светился изнутри золотистым светом. Не ярко — в дневном свете почти незаметно. Но свечение было.