Он не договорил, давая мне понять масштаб проблемы. Это был уже не вопрос личной помощи, а вопрос безопасности всей его организации.
— Я не прошу сделать это бесплатно или в ущерб вашему делу, — я перешел в режим торга, как когда-то торговался со Звездным в лесу. — А предлагаю обмен. Вы обеспечиваете меня пилюлями — я становлюсь сильнее, попадаю в ту программу с грантами. Когда это произойдет, я не забуду о том, что вы для меня сделали, можете не сомневаться. И хотя сейчас не могу представить, чем именно смогу вам отплатить, уверен, из Вязьмы сделать это будет намного проще.
Червин молчал. Секунд десять, пятнадцать. Тишину нарушало только монотонное тиканье настенных часов где-то в углу и далекий гул города за окном.
Его взгляд, казалось, буравил меня, сверля дыру во лбу, пытаясь добраться до сути. Потом он медленно, с ощутимым напряжением в плечах, откинулся на спинку кресла.
— Допустим, — сказал он на выдохе, хотя в его голосе не было ни капли веры. — Допустим, с учетом твоего возраста и твоей силы тебя действительно ждет светлое будущее, с которым замолвить словечко за провинциальную банду будет несложно. Но есть еще одна проблема… скажем так, политическая. Я не могу взять деньги банды и накупить на них тебе пилюль просто потому, что захотел.
— Политика? — Я не понял, и моя бровь непроизвольно поползла вверх. Какая политика в криминальном подполье? — Вы же главарь. Хозяин «Червонной Руки». Вы сказали — и будет сделано. Разве не так?
Глава 2
Губы Червина растянулись в саркастической усмешке человека, который слышит наивный вопрос ребенка о том, почему солнце светит.
— Ох, если бы все было так просто, как это может показаться со стороны. Будь я полновластным хозяином, как два года назад, этот разговор был бы другим. Но жизнь вносит коррективы. — Он помолчал, собираясь с мыслями, выбирая слова. — После нападения Лисьего Хвоста, когда они почти добили нас, выжгли старую штаб-квартиру дотла и перебили большую часть моего костяка… я остался не просто без руки. Я остался на краю. На краю гибели всего, что строил. Выжили мы, Червонная Рука, по одной-единственной причине: к нам влилась и подпитала свежей кровью, деньгами и людьми другая группировка. Банда моего племянника, Олега Ратникова. Стеклянный Глаз.
Он произнес это название — Стеклянный Глаз — с холодным отчуждением.
— Де-юре, по нашему договору, Стеклянный Глаз присоединился к Червонной Руке и как бы растворился в ней. Де-факто… — Червин покачал головой, и в этом движении была усталая горечь. — Де-факто они пришли со своими людьми, своими связями, своими правилами и своими счетами. И создали внутри моей же банды свою крепкую, сплоченную ячейку. Верную только Ратникову. И начали медленный, тихий, но неумолимый захват. С каждым месяцем их влияние росло. А мое, соответственно, таяло.