— Он оставил для тебя письмо, — сказал Червин негромко. Его голос теперь был почти обыденным, лишенным всякого начальственного оттенка. — Думал, может, и не придешь никогда. Но наказал передать, если явишься. Ждал тебя.
Он потянулся к одному из нижних ящиков стола, отпер его маленьким ключом на тонкой серебряной цепочке, который носил на шее, и достал оттуда простой бумажный конверт, пожелтевший по краям. Конверт был плотно запечатан темно-красным сургучом, на нем не было ни имени, ни надписи, только аккуратные складки.
Червин протянул его мне через стол.
Я шагнул вперед, пальцы схватили конверт. Бумага была шершавой, плотной на ощупь. Я почти не видел ничего вокруг, только этот желтоватый прямоугольник в своих руках. Последний голос из прошлого, из-под земли.
Без промедления, почти срывая уголки, вскрыл конверт, разломав сургучную печать. Внутри лежал лист бумаги, сложенный в несколько раз. Достал его, развернул дрожащими пальцами. Бумага испещрена ровными, но уже неуверенными, чуть дрожащими строчками, выведенными темными чернилами.
‘Дорогой Саша.
Если ты читаешь это письмо, значит, ты то, что от меня осталось, и нашел того, кому я доверил свои останки. Надеюсь, ты вырос сильным и здоровым. Надеюсь, жизнь в деревне, в той семье, куда тебя определили, была хоть немного доброй к тебе. Хоть немного спокойной. Мне часто, очень часто приходилось утешать себя именно этой мыслью, что я поступил правильно. Безопасность — прежде всего. Она дороже любых богатств и знаний.
Если ты пришел сюда из простого любопытства, если тебе просто захотелось узнать, откуда ты родом, кто твои родители, — то сделай одолжение старому, уставшему человеку. Оставь эти мысли. Забудь это письмо. Сожги его. Забудь мое имя. И вернись к своей жизни, какой бы она ни была. Пытливость в этом деле принесет тебе и тем немногим, кто тебе дорог, только горе и беды. Страшные беды. Это не пустая угроза и не преувеличение. Я видел, на что способны те, кто охотился за твоими родителями. Прошу тебя, умоляю: оставь все как есть.
Но.
Если ты читаешь эти строки, потому что в твоей жизни уже произошло нечто необратимое. Если мир уже показал тебе свои клыки, и ты на своем опыте понял, что выжить можно только силой, только хваткой и волей. Если Дух для тебя стал не просто детской мечтой или способом выделиться, а единственной дорогой вперед, единственным воздухом… Тогда мне придется нарушить клятву, данную твоим родителям. Придется помочь тебе, чем могу. Даже с того света.
Человек, который передал тебе это письмо, — Червин. Ему можно доверять, в определенных пределах. Он человек слова и долга. Он поможет тебе, если сможет. Но помни: его влияние и возможности хоть и велики в этом городе, имеют четкие границы. Не проси невозможного.