Петлёво
Кирилл Ужаков заглушил «Ниву» на разбитой гравийке. Дверь не закрылась с первого раза – пришлось хлопнуть, да так, что эхо ударило по лесу и покатилось куда-то в низину.
– Мать твою, – сказал он водительской двери и хлопнул снова, уже тише, аккуратнее. – Успокоилась?
Дорога, которую он помнил узкой лесной лентой, расползлась вширь. Чей-то грейдер прошелся здесь – разворотил обочины, повалил придорожные березы, завалил кюветы щебнем. Дальше, за поворотом, начинался спуск в низину, и должны были показаться крыши. Телефон показывал «нет сети» последние пятнадцать километров.
– Ну, с возвращением, Кирюха, – сказал он.
Он обошел машину, открыл багажник. «Нива» была битком набита: палатки, бензопила, ноутбук, три коробки с мерчем – кружки с логотипом, футболки, крафтовые пакеты. Всё это пахло типографской краской и новой жизнью, которую он выкупил за грант и проданную мамину квартиру.
Мама умерла в феврале. Инсульт. Он сидел у нее в реанимации несколько дней, держал за руку – теплую, неподвижную, – и думал: вот сейчас она откроет глаза и скажет: «Кирюша, ты чего такой хмурый?» Не открыла.
Кирилл порылся в сумке, нащупал термос. Открутил крышку, заглянул. Пустой. Он и не наливал.
– Твою мать, – сказал он тихо и завинтил крышку.
Лес стоял стеной, серый, промозглый. Воздух пах гнилью, грибами и еще чем-то сладковатым, тяжелым – будто неподалеку разлагалось крупное тело.
– Ну и мерзость, – сказал Кирилл и откашлялся.
Горло першило, как перед простудой. Он потрогал шею – лимфоузлы не опухли. Просто першило, и всё.
Он сел обратно в машину, завел, поехал дальше, медленно, объезжая ямы.
Деревня называлась Петлёво.
Когда-то здесь жили три десятка семей, была школа, ферма, магазин. А еще был знаменитый на всю Вологодчину источник. Семь родников били из известняковой плиты, собирались в один колодец, и вода в нем была такой чистой и сладкой, что, по легенде, сам император Александр II, проезжая через эти места, велел набрать два бочонка для царицы.
Колодец стоял в центре деревни. Диаметр – метров двенадцать, не меньше. Стены сложены из дикого камня – огромные валуны, подогнанные друг к другу без единой капли цемента. Кто и когда это сделал – никто не знал. Говорили, еще до царей.
Глубина – метра три, не больше. Дно выстилала известняковая плита с семью круглыми отверстиями, из которых били ключи. Вода поднималась, заполняла колодец до краев и перетекала через желоб, вырубленный в камне с северной стороны. Дальше ручей бежал через деревню, питал огороды, поил скотину и уходил за околицу, в глубокий овраг.