Анна полагала, что, если бы имела возможность чаще общаться с людьми, ходить куда-то, наблюдать за повседневной жизнью окружающих, то давно бы избавилась от раздвоения. Или, по крайней мере, приняла царящие в обществе нормы. Сейчас же ей приходилось напоминать себе очевидные для местных вещи — виллан не равен и никогда не посчитает, что равен, сеньору; король вправе казнить почти любого; сословная система незыблема. Вышестоящие смотрят на слуг, как на ресурс, жизни простолюдинов в глазах дворян ничего не значат.
Надо привыкать к местным порядкам. Другие не скоро появятся.
Интересы рода Стормсонгов в Линадайне (и, при необходимости, в других городах Придии) представлял солиситор Иеремия Норрис. Сам он, в силу преклонного возраста, давно столицу не покидал, с документами в Уинби приезжали его дети либо младшие партнёры, поэтому прежде Анна видела его всего один раз. Однако за последние два месяца встречались они трижды. Девушке старик понравился своей въедливостью, спокойствием и проистекающей из опыта мудростью, а ещё тем, что даже в безнадёжных обстоятельствах не опускал руки. Да, раскрытие заговора не ударило по нему напрямую, однако контора «Норрис, Норрис и К» работала сразу с несколькими подвергшимися репрессиям семьями, чьи дела пришли в расстройство. То есть доходы упали, новые клиенты в обозримом будущем вряд ли появятся. Тем не менее, юрист не стремился разрывать отношения и дистанционироваться от несущих негатив для репутации партнеров, а продолжал исполнять свои обязанности. Вроде бы, исполнять честно.
— Хорошие новости, леди, — размеренным тоном докладывал об успехах Норрис. Точно так же, без выражения, прежде он сообщал о провалах. — Вам, как близкой родственнице, дозволено посещение лорда Стормсонга. Три часа, один сопровождающий, сопровождающий на встрече не присутствует. Также дозволено принести Пятикнижие.
— Я могу принести какие-либо документы?
— Нет, миледи, это запрещено. Только Пятикнижие и корзину с едой. Корзину обыщут.
— Меня тоже будут обыскивать?
— Нет, но вам придётся поклясться на клятвеннике, что вы не несете ничего запрещенного.
— Прекрасно.
— Также рад сообщить, что обвинения с сэра Джона Хингема снимаются, свидетельств против него не найдено. Из тюрьмы его выпускают завтра.
— Дядя, вы позволите сэру Джону разместиться в вашем доме?
— Даже не сомневайся, милая, — добродушно заверил её сидевший здесь же барон. — После того, что он сделал, было бы черной неблагодарностью не предоставить ему кров.
— Благодарю вас.
Из трёх вассальных родов Хингемы оставались единственными, сохранившими верность Стормсонгам. Именно их глава вытащил бессознательную Анну из поместья, пока никто не сообразил, забросил в карету и увез в столицу, к родне. Если бы не его действия, неизвестно, что сделали бы с девушкой после того, как она очнулась. Если бы она вообще очнулась.