До конца дня снова ехали молча, оглядываясь во все стороны. Ближе к ночи туман спал, а небо просветлело и среди высоких стволов сосен показалось черно-синее небо, усыпанное крошками звезд, словно скатерть.
Вместе с ними вылезла бледная луна, освещая все пространство вокруг и теперь, наконец-то, было видно хоть что-нибудь дальше своего носа. Отчего паранойя у моих спутников разыгралась пуще прежнего.
Выкопав углубление в земле, мы развели костер, чтобы разогреть ужин и выпить горячей воды за весь день после промозглой сырости.
Укутавшись в теплый походный плащ из, судя по всему, медвежьей шкуры, я привалился спиной к стволу дерева у костра и закрыл глаза. Вязкая тьма долго окутывала меня, пока не забрала с концами в свои теплые, но такие неприятные объятия.
Я явно ощущал, как метался во сне, потому что в голове то и дело звучал лязг кандалов, которые были надеты на руки и на ноги. Явственный холод, исходивший от земли, пробирал мои стопы до самых костей, отчего кожа покрывалась мурашками и становилась гусиной.
Незнакомые голоса постоянно что-то бухтели в оба уха, но я не мог разобрать ни единого слова. Почему я это видел — без понятия, потому что я четко понимал, что заснул.
Но лязг железа, холодная земля, острые камни, что впивались в стопу похлеще речной ракушки, цепкие ветви, словно руки попрошаек, цеплявшиеся за густые волосы…
(медные волосы)
… и хлеставшие по щекам.
Голоса-голоса-голоса. Они продолжали бубнить вокруг, словно что-то бормотали бесконечно себе под нос, словно они повторяли какое-то заклятие, мантру, молитву, бог знает что.
Мы шли уже очень долго, непростительно долго. Каждая мышцы налилась свинцом, отчего тело напоминало сплошной ватный тюк, горевший огнем в каждой клеточке. Нет сил идти дальше ни шага.
Но это не мог быть я. Не мог. Весь свой путь по лесу на север я проделал вместе с отрядом хламников, а сейчас вокруг меня были какие-то люди, одетые в черные балахоны, покрывающие их лица до сплошной темноты и неспособности разглядеть ни единой черты лица.
Они продолжали бурчать что-то на неведомом языке. И в один момент, когда я открыл глаза, полностью осознав, что это не я, что это всего лишь сон — девушка с огненно-рыжими волосами стояла на краю лагеря.
Ее не видел ни Руслан, что дежурил и буквально стоял возле нее, ни Иша.
Она смотрела на меня своими огромными глазами, как два изумруда, а побелевшие губы шептали одну и ту же фразу, которая отчетливо звучала внутри моей черепной коробки, будто произносилась прямо туда.
«Помоги мне».
ГЛАВА 2
Тяжело не проснуться после такого сна. Я распахнул глаза, хватая воздух ртом, словно все это время был либо глубоко под водой, либо с гарротой на горле.