Михаил медленно опустился на стул. Он выглядел так, словно из него выпустили весь воздух.
— Он не просто один из них, — глухо сказал он. — Он один из основателей «Охотников». Он… он видит в «Страннике» не чудо, не новую форму жизни. Он видит в нем идеальное оружие. Инструмент абсолютного контроля. А я… Я для него всегда был лишь побочным продуктом. Неудачным вложением. Слишком хрупким для реального мира. Поэтому я и сбежал сюда. В Этерию. Думал, что здесь я смогу быть кем-то другим. Кем-то… свободным. Но я не могу сбежать. Я не участвую в их делах, меня к ним и близко не подпускают. Но я слышу. Обрывки разговоров по телефону, когда он думает, что я сплю…
Он замолчал, глядя в одну точку.
— Я должен был догадаться раньше. Когда ты рассказал мне про свой статус… про «Сверхперсонажа»… Я слышал, как отец обсуждал «новую аномалию, которую выделил сам Странник». Они искали тебя. Все это время. Ты был их целью номер один. И я, идиот, сам привел их к тебе.
— Ты не мог знать, Миха.
— Должен был! — он ударил кулаком по столу. — После того случая у ворот… я начал слушать внимательнее. Я понял, что это не просто совпадение. И я узнал еще кое-что, Андрей. То, что делает наше положение еще в сто раз хуже.
Он наклонился ко мне через стол, его голос снова превратился в шепот.
— В «НейроВертексе» есть крот. Один из «Охотников». Я не знаю, кто. Но он на высоком посту. Очень высоком. Он сливает информацию. О тебе. Обо всех разработках. О каждом вашем шаге.
Мир сузился до размеров этой тихой, изолированной комнаты. Угроза была не снаружи. Она была внутри. «НейроВертекс» был не моей крепостью. Он был ловушкой, которую кто-то другой уже начал разбирать по частям.
— Я пытаюсь выяснить, кто это, — продолжал Михаил, его голос был напряженным. — Это будет сложно. Но я должен…
Он не договорил.
В этот момент перламутровая раковина на столе слабо засветилась. Низкое гудение, до этого бывшее почти неслышным, сменилось мелодией, чистой, неземной, и невероятно печальной. Голос, сотканный из самого света и звука, разнесся по комнате. Он был не в ушах. Он был прямо в голове.
«Простачок Легенда…»
Мы с Михаилом замерли, глядя на раковину.
«Твои знания — ловушка…»
Голос был спокоен, но в нем слышалась такая древняя скорбь, что у меня по спине пробежали мурашки.
«Беги, пока не поздно… Беги…»
Мелодия оборвалась. Свечение раковины погасло. Но эхо голоса все еще звенело в моем сознании.
Я посмотрел на Михаила. Его лицо было бледным, как полотно. Глаза широко раскрыты от ужаса, смешанного с благоговением.
— Что… что это было? — прошептал я.