Михаил сел напротив меня. Его пальцы нервно перебирали край бархатного камзола.
— Ты спрашивал, что произошло, когда я выпал из игры у ворот Лирии-Порта, — начал он тихо. — Я тогда ушел от ответа. Но после того, что случилось с эмиссаром… после этой засады, я больше не могу молчать. Это касается тебя. Напрямую.
Он сделал глубокий вдох.
— «Третья Сила», о которой говорил эмиссар. Я знаю, кто они. Их называют «Охотниками».
Он произнес это слово так, словно оно оставляло на языке вкус яда.
— Это… это теневое правительство. Не только Лирии-Порта. Всего мира игры. Они не просто играют в Этерию. Они считают ее своей собственностью. Новым этапом эволюции, который должен быть под их полным контролем. Их цель не только деньги, но и власть. Абсолютная власть над правилами новой реальности. Они не брезгуют ничем. Шантаж, подкуп, убийства в игре, чтобы устранить конкурентов. И не только в игре.
Его взгляд стал тяжелым, почти невыносимым.
— Похищения в реале, — он произнес это почти шепотом. — Это их почерк. Когда они находят кого-то, кто представляет для них интерес или угрозу, кого-то, кого нельзя купить или запугать… они просто забирают его. Лучшие медицинские капсулы, полная поддержка жизнеобеспечения. И полный, круглосуточный доступ к нейроинтерфейсу. Живая марионетка. Игрок, который никогда не выходит из игры, потому что не может.
Я слушал его, и ледяной холод, не имеющий ничего общего с магией, начал расползаться по моим венам. Я вспомнил фургон. Профессиональные, отточенные движения наемников. Слова Сергея:
«Они работали, а не дрались».
Они хотели меня ‘хватить, а не причинить вред. Все детали, которые я до этого отложил в сторону как аномалии, вдруг сложились в единую, ужасающую картину.
Мое лицо, должно быть, изменилось, потому что Михаил замер на полуслове и уставился на меня. В его глазах отразилось сначала недоумение, а затем ужасающее, медленное осознание.
— Нет… — прошептал он. — Андрей… тебя тоже пытались похитить?
Я не ответил. Я просто смотрел на него, и мое молчание было громче любого крика.
— Клянусь всеми богами, истинными и ложными! — он вскочил на ноги, его кулаки сжались. — Я не знал! Андрей, я клянусь, я не знал! Я слышал об этом… телефонные разговоры моего отца… но я никогда…
Он был искренен. В его голосе звучала такая боль и ярость, что сомневаться было невозможно. Это была не игра актера. Это был крик человека, который только что понял, что его собственный мир, его собственная семья, чуть не уничтожила его единственного друга.
— Твой отец? — тихо спросил я, и этот вопрос был ключом к последней, самой страшной загадке.