На столе, рядом с мощным игровым компьютером, царил такой же контролируемый хаос. Разобранные радиодетали, материнские платы, катушки проводов лежали рядом со стопкой книг. Но это были не школьные учебники. Это были университетские монографии: «Теория хаоса и нелинейная динамика», «Введение в квантовую физику», «Абстрактная алгебра». И посреди всего этого, словно странный, самодельный алтарь, стояло несколько приборов из проводов, конденсаторов и непонятных мне кристаллов, соединенных с осциллографом.
Пока Сергей пытался откапать ноутбук среди завалов рабочего стола, я медленно прошел по комнате, чувствуя себя так, словно попал в лабораторию безумного гения.
И тут мой мозг, мой собственный системный анализатор, начал соединять точки.
Я вспомнил эксперименты Бошки в игре. Его восторженные крики:
«Это не магия! Это гениально исполненный DoS-флуд!»
Его безумные заклинания с непредсказуемым эффектом. Его радость при виде «интересной переменной» в лице Праведника. Его одержимость не просто магией, а ее фундаментальными законами.
В моей голове что-то щелкнуло. Громко. Болезненно.
Бошка это Богдан.
И он был не просто «сумасшедший маг». Не просто «хаотичный игрок». Он был математическим гением, для которого «Этерия» была не игрой, а самой сложной и красивой математической задачей из всех, что он видел. Его «хаотичность» была не случайной. Это были эксперименты. Попытки найти скрытые паттерны в сложнейших системных процессах, управляющих миром. Он не нарушал правила, а искал их первопричину, аксиомы, на которых они были построены, пытаясь переписать саму математику этого мира.
Мой взгляд зацепился за одну из блок-схем на стене. Это была невероятно сложная структура, описывающая звуковые волны. Рядом — формулы резонанса, графики частот, расчеты затухания. И внизу, выведенное аккуратным, почти каллиграфическим почерком:
«Теория акустической энтропии в замкнутых системах».
Я смотрел на эту схему, и холодная волна понимания накрыла меня. Богдан, сам того не зная, искал ключ к главной загадке Подгорода. Он анализировал «диссонанс». Он пытался понять логику «поющих камней». Он был не просто игроком. Он был исследователем, чей уровень мышления был даже более абстрактным и фундаментальным, чем мой собственный. Я взламывал систему. А он пытался понять переписать ее законы физики.
— Нашел! — голос Сергея вырвал меня из оцепенения. Он протягивал мне ноутбук.
Я взял ноутбук, но мой взгляд все еще был прикован к формулам на стене.
— Сергей, — спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более обыденно. — А Богдан… он в «Этерию» играет?