И получится, скоро стоит ожидать, что и мечети в городе строить начнут. Хотя они, конечно, есть и так, но не в кремле же. Получится второй Стамбул, а то и вовсе одну из церквей под это дело выделят. Не забываем, намоленное место… Стамбул нам примером, как и церковь святой Софии, ныне мечеть…
Но что может настоятель монастыря сделать в этой ситуации, только молиться и жаловаться патриарху… но, увы, на нынешнего владыку надежды мало. Золото ему разум застило, светская жизнь прельщает и ведь не зря же про любовниц владыки разное болтают.
Ох, грехи наши тяжкие… надо думать, куда братию переводить, да и переезд дело хлопотное и очень затратное.
Но будем надеяться на лучшее, может набожный человек, новый князь и проникнется делами его, настоятеля, прихода. Будем молиться, что наш новый князь божий человек…
Константин молча смотрел на высокую кованую монументальную дверь.
Подумать только, это его новый дом, настоящий Кремль, почти такой же по размерам, как московский. Древняя вотчина князей Воротынских. Наследие рязанской фамилии великого князя — основателя династии великих правителей. Долгое время эти земли были удельными и почти независимыми.
Константин, кажется, только тут, по-настоящему, ощутил в себе изменения, случившиеся с ним, при проведении ритуала в древнем храме.
Вначале только чувство эйфории было. Потом затяжное празднество. Даже делами не занимался. А зачем, когда всем верховодят милые жены. Финансовые дела. Земельные. Даже в вопросе посещения Боярской Думы, именно жены настояли на том, чтобы он не спешил осчастливливать своим посещением Госдуру. И без него законы клепали последние столетия, подождут ещё пару месяцев. Ничего не случится.
Да и разобраться надо, с кем и против кого дружить. И кто за эту дружбу больше всего заплатит и с кем это делать выгоднее. Увы, теперь в его жизни только так, клан — превыше всего…
Сегодня приехали всем семейством в Рязань. А чего сложного то, когда у тебя личный дирижабль есть и команда при нём, спаянный экипаж. Эх, жаль Наташу, стюарда их экипажа, отправили на переучивание, хотя чувствует Костя, он красавицу, обладательницу великолепного бюста, вряд ли когда больше ещё увидит.
Ну не ругаться же из-за бесстыдницы с жёнами, теперь уже жёнами.
Всё… он женат.
Все эти торжественные мероприятия, связанные с его женитьбой, для него прошли, как в тумане, мало он что помнит. Вот что в храме происходило, хорошо отпечаталось в его памяти…
И это все голос в его голове, который, кажется, никто больше из присутствующих родственников не слышал больше. И клятва, данная им, и кровь его, что пузырилась, закипая в его венах. Чувствовал он всё это, и холод, и наслаждение, когда всё резко закончилось. И эта печатка на его пальце правой руки.