Нахрена она вошла в этот лифт?
Проигрывая в сражении с эротическими фантазиями, которые мелькают в голове, я делаю резкое движение в сторону девушки, прижимаю Вику к металлической стене, и, тяжело дыша, произношу:
— Сейчас откроется дверь, и ты пойдешь ко мне в номер, поняла? — рукой сжимаю сочную упругую ягодицу, четко осознавая, что завтра пожалею об импульсивном решении, но сегодня — не успокоюсь, пока не удовлетворю свою похоть.
Александра
— Черт, почему Родион не поднимает трубку? — меня буквально трясет.
У Марка тридцать девять и семь, и я не могу сбить температуру. После звонка в скорую, жду врачей и мысленно благодарю Бога, что не улетела с мужем в Ростов.
Страшно подумать, что могло произойти, если бы оставила сына с матерью.
Она спокойно бы спала, и пропустила бы у ребенка жар, неизвестно вообще, чем все могло закончиться.
— Нужно ехать в больницу, — выносит вердикт врач, после осмотра Марка, и я соглашаюсь на госпитализацию. Рисковать здоровьем сына не хочу.
Быстро собираюсь и параллельно раз за разом набираю мужа. Думаю, что он еще не спит и проводит время на мероприятии, но почему не берет трубку — не понимаю, и это меня слегка раздражает.
Мало ли что могло случиться, теперь и о муже буду переживать!
Черт, что за день, одни неприятности.
Глава 3. Родион
Утром я обнаруживаю в своей постели Викторию Алексеевну и меня накрывает ужас.
Твою мать, что я натворил!
Девушка просыпается, светится улыбкой и начинает что-то про свидание. Господи, какие встречи, какие ужины, о чем она? Случившийся секс — невероятная ошибка!
— Виктория, ты еще слишком молода, не стоит начинать бесперспективную глупую связь. Мне тридцать девять, тебе двадцать восемь, к чему это? Поищи свое счастье в другом месте, понимаешь ведь, я женат, — отвечаю на настойчивое приглашение поужинать, когда вернемся в Москву.
— Родион Максимович, я не девочка, была в браке и все прекрасно осознаю, не стоит считать меня недалекой профурсеткой, которая решила выслужиться перед боссом и лечь с ним в постель. Просто… — она мнется и краснеет, — я действительно очень хочу узнать вас получше.
— Для чего? — холодно отвечаю.
— А вы считаете это лишним? Ведь ваши сотрудницы три месяца меня обрабатывали, желая заполучить в журнал. И вот — я тут, готова писать статьи, стараться, работать на благо бизнеса и процветания, искренне желаю, чтобы «Ты лучшая» — стало лучшим изданием года.
— Виктория Алексеевна, — перехожу на «официоз», — вас действительно обрабатывали, как вы выражаетесь, долго, и мы на самом деле мечтали иметь такого именитого журналиста в команде, но при чем тут ужины? И вы, и я — понимаем — наши отношения уже вышли за рамки слова «прилично». Я не хочу этого. У меня жена, двое детей. Мне не двадцать, и не дымит там, где могло бы у пацана.