И это понимал каждый.
Я шустро огляделся, пиная и топча ногами упавшего пленника. Тот извивался, орал от боли, но смотреть на него мне было некогда. Важно понять — есть ли еще угроза или нет
Вроде бы обошлось. Пантелей, который на фоне всей толпы выглядел эдаким колоссом, трамбовал еще одного заговорщика. Я видел как он, замахнувшись, врезал куда-то в толпу. Там ему уже стали помогать. Выходящие из ступора мои бойцы, вступали в драку.
Богдана видно было хуже. Но где-то шагах в десяти приметил я тоже какую-то возню. Крики.
— Живыми брать! Не сметь их убивать! — Заорал я.
Там, где все началось, уронившего что-то звонкое и явно массивное из храмовой утвари, тоже крутили.
Приказ мой громом разнесся под сводами храма.
— Живыми! — Повторил я.
Осмотрелся еще раз. Все кончено. Сел на уже почти потерявшего сознание от боли стрелка.
— Ну что же ты, тварь такая, убить меня решил? А?
— Ad maiorem… Ad… — Донеслось снизу.
Ага, ну как я и думал. Иезуит. Интересно, он вообще понимает эту фразу или заучил ее просто наизусть и сути не смыслит.
Присел над ним, отпустив руку. Тот дернулся в последней конвульсии, застонал расслабляясь. Мука завершилась. Все же плечевой сустав его и связки пострадали сильно. А здесь, облегчение пришло некоторое.
Сел, коленом его придавил, прошептал.
— Что, цель оправдывает средства?
Вряд ли он меня слышал. Скорее всего сейчас в его голове стучали молотки. Нестерпимая боль уходила, но оставалась обычная, от вывихнутого сустава.
— Так мы их! Господарь! — Один из бойцов смотрел на меня ошарашено. На пленника, на пистолет. Его примеру следовали остальные. Их руки клались на рукояти сабель, на пистолеты, что у кого-то хранились на поясе или на груди в специальной кобуре.
— Господарь… Господарь… Да как же это… В месте святом…
Люди все отчетливее понимали, что произошло, начинали гудеть. Все это воинское море волновалось все сильнее и сильнее.
— Тише, собратья! Тише! — Выкрикнул я поднимаясь.
Здесь ко мне подошел Пантелей, тащивший скрученного, со связанными руками молодого налетчика. Богдан тоже, как я видел, вел сюда своего пленного. Лица их были злы, полны боли и разочарования. Им не удалось. Господь не встал на их сторону, как им казалось. Не дал сил, чтобы сделать задуманное.
Самоотверженные парни, надо признать. Там, под Воронежем, если бы меня убили, то был приличный шанс, что убийцам бы ничего не было. Власть шаталась на волоске, воевода Войский сам сидел и держался за какие-то свои иллюзии. Не был он человеком твердой руки. Поэтому разбойники там да — рисковали, но не так чтобы сильно.