На этом трюки закончились. Солано раскланялся и ушёл за кулисы, оставив отдуваться Морле.
Первое выступление принесло 226 долларов и восторженную прессу. Четыре ежедневных газеты города разразились восторженными статьями. The Daily Picayune даже вынесла её на передовицу. Чуть позже откликнулись на событие и еженедельные издания — немецкоязычная Der Deutsche Courier, испаноязычная El Iris de Paz и французский литературный журнал L’Album Littéraire.
Морле старательно всё скупал и складывал в папку, приговаривая, что это ключик к Гаване.
Следующие пять дней были похожи, с той только разницей, что по мере роста цен менялся состав публики. Но меньше народа не становилось. Более того, всегда была очередь и мест не хватало всем желающим. Оттого на пороге заведения постоянно происходили скандалы, и пришлось доплатить местной полиции, чтобы там постоянно дежурил полисмен.
Седьмой день ознаменовался нашествием элиты. Как и предполагал Морле — появление ограниченного предложения по высокой цене тут же породило соревновательный азарт. Бронировать места на седьмой день начали уже с третьего. Серьёзных джентльменов ценник не смутил, и на представление они съезжались немалыми семьями, так что идея убрать лавки была признана ошибочной и их срочно вернули. Но сидело на них уже только младшее поколение. Отцы состоятельных семейств, разумеется, размещались в первых рядах.
Зал почти заполнился, и Солано с удивлением подсчитывал в голове выручку за последний день гастролей. Она уже перевалила за семь тысяч. Следовало отработать этот гонорар с особым прилежанием и показать на этот раз самые драматические трюки.
Программа длилась вдвое дольше, чем в первый день. Финальным трюком было исчезновение самого Солано. Морле был, конечно, против такого финала, но Солано решительно не хотел общаться с бомондом в роли комедианта. Так что он растворился в воздухе и оставил Морле успокаивать нервы и чесать самолюбие у публики.
Отплывали в Гавану, обложившись прессой. О выступлении написали все. Даже еженедельный коммерческий бюллетень для торговцев и судовладельцев — New Orleans Price Current, Commercial Intelligencer and Merchants Transcript. Посреди информации о ценах на хлопок, уголь и фрахт, между курсами валют и сводками о движении судов в порту — заметка о том, что некий иллюзионист собрал за неделю больше, чем иной пароход зарабатывает за сезон.
Не удержался даже Эдгар По. Свои эмоции он выплеснул в коротенькой заметке с названием «О границах познания».
«Я присутствовал на представлении ‘Мистера Икс» с намерением разоблачить. Таков мой обычный подход ко всему, что претендует на невозможное — будь то спиритический сеанс, алхимический трактат или уличный фокусник. Разум есть инструмент, и инструмент этот создан именно для того, чтобы резать сквозь туман до твёрдой сердцевины вещей.
На сей раз инструмент мне отказал.
Я сидел, смотрел и искал. Я искал нити там, где ничего не висело. Искал зеркала там, где их не было. Искал сообщников там, где стояли только двое в чёрных масках. И не нашёл ничего — кроме нарастающего неприятного чувства, что либо мои способности к наблюдению значительно переоценены мною самим, либо человеческая природа скрывает в себе нечто, о чём наука пока предпочитает молчать.
Второе тревожит меня значительно больше первого.
Что есть граница между обманом и возможностью? Мы привыкли считать, что всякое чудо есть либо невежество наблюдателя, либо мошенничество исполнителя. Но что если существует третье — способность, загнанная в такой угол нашего незнания, что мы не можем отличить её ни от первого, ни от второго?
«Мистер Икс» не дал мне ответа. Он исчез — буквально, на глазах у двухсот человек — и оставил меня с вопросом, который я намерен обдумывать ещё долго.
Рекомендую это представление всем, кто считает себя умнее среднего. Особенно им.
Э. А. По’
— Эдгар, — подошёл к поэту Солано с газетой в руках. — Ты чего мучаешься. Попросил бы — я бы всё объяснил.